Первая любовь

У него, оказывается, мясо было в холодильнике…

– Тебе помочь, порезать мясо?

Нет, она просто охренеть что такое!

– Не надо, я вроде с руками…

Митяй попробовал мясо, с удовольствием отпил крепкий чай. Как только догадалась, что несладкий любит…

Кристина сидела рядом, смотрела.

Митяй отчего-то вспомнил, как мать любила сидеть и смотреть, как он ест.

Вздрогнул.

Мать он не вспоминал уже много лет.

Вот ведьмочка чертова!

Сидит, такая хорошенькая, невинная, футболку его на коленки натягивает, скромница.

Словно это не она сегодня днем так стонала под ним, что от одного только воспоминания жаром шибает.

– Тебе идет, – он кивнул на футболку, и Кристина нервно затеребила подол, не понимая, похоже, что еще больше привлекает внимания к тонким гладким ножкам.

– Я взяла без спроса, ты прости, пожалуйста, – забормотала она, – просто прибраться хотела, да и готовить удобнее… Я самую старую взяла, тут дырка еще… Я подумала, что ты не будешь против…

– Да я вообще не против, Мышка.

– Спать? – глазищи у Мышки, и без того большущие, стали вообще в поллица, – нет, я в общагу, мне надо… Я… Тебе покой… А я…

– Мышка, – он за руку подтащил ее ближе к себе, чуть поморщившись от напряга. Отдается как в боку, блядь. – Расслабься. Ты че, правда думала, что я тебя отпущу?

Кристина неуверенно попыталась освободиться, осторожно, стараясь не причинить боль, но Митяй, чуть сильнее потянув, аккуратно прижал ее к груди, опять, не удержавшись, вдохнул сладкий аромат, запустил руку в косу, распуская, разворошивая пушистые волосы.

Почему-то это казалось чем-то невероятно сакральным, возбуждающим до невозможности, словно он таким образом подчинял ее себе, делал ее своей окончательно, навсегда.

Кристина замерла сначала настороженно, но, по мере того, как властные пальцы Митяя начали ласково и настойчиво поглаживать ее сначала по голове, затем спускаясь на спину, обшаривая нежно и уверенно попку, притягивая все теснее и теснее, и затаскивая к себе под бок, тихо вздохнула и расслабилась.

Провела тонкими пальчиками по груди, по плечу, обводя контуры татуировки, набитой еще в армии, дотронулась боязливо до следа от первого ранения.

Но опять ничего не спросила.

На редкость нелюбопытная девочка. Сплошная загадка.