Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

И шатры Могола Великого индийского бери для ставки своей. Покушать ты на золоте любишь, знаю, так любой сервиз бери от стола моего. Сама из деревянной мисочки есть готова, а тебя не обижу… Встань, фельдмаршал!

Апраксин встал, запричитал жалобно:

– Не совладать мне с Фридрихом, силушки нет…

Елизавета не любила, когда перечат:

– На твою силушку никто и не глядит. Ведомо, что слаб ты… Да не тебе драться, а солдату.

– Неучены мы, матушка. В дураках ходим!

– Все неучены, пока не биты, – отвечала Елизавета.

– Где уж нашему российскому плюгавству с королем прусским тягаться! Ты гляди-кось, как он по Европам чешет… Как даст – все враз костьми ложатся без дыхания.

– Трус! – крикнула Елизавета. – Гляди на меня: женщина слабая, ногами больная. И – не боюсь! Такую войнищу затеваю… Ступай же прочь, скула рязанская. И чтобы не мешкая, в Ригу ехал – армия не ждет, ступай прочь!

Апраксин, навзрыд плача, выкатился за двери. Там его снова подхватили румяные пригожие бабы.

Батюшка – богат,Черевички купил…Когда галера отплыла, Елизавета взглядом подозвала к себе адмирала. Мишуков без робости подошел.

– Захар Данилыч, что скажешь-то? – спросила она подавленно. – Хоть вы, флотские, утешьте меня.

– А мы люди не вельможные, – отвечал ей адмирал. – От нас, кронштадтских, ты токмо единую правду услышишь! Батюшка-то твой меня палкой бил еще в чинах лейтенантских. Бил он меня и приговаривал: «Ой, и дурак же ты, Мишуков! Ну, кто же говорит вслух то, что думает?» Однако говорю по-прежнему – все, что думаю!

Елизавета, смеясь, протянула ему руку:

– Шут с тобой.

Этикету не обучен, адмирал схватил царицу за руку, поцеловал выше запястья. Понравилось – и еще разок чмокнул.

– Ох, и боек ты, флотский, – удивилась Елизавета. – Сколь же лет тебе, Захар Данилыч?

– На восьмую десть меня уже кинуло.

– А не робок ты, старче?

– Чего? – не сразу расслышал адмирал.

– Не совсем-то молоденький ты, говорю.

– А-а-а… Только б на абордаж свалиться, а в драке-то я горяч бываю. Вот, помнится, случай был… ишо при баталии Гангутской, при батюшке твоем, случилось мне раз…"

"– Ну-ну, погоди! В порядке ли эскадр свой содержишь?

Мишуков стал загибать перед ней тряские синеватые пальцы:

– Не флот у тебя, матушка, а дерьмо протухшее. Ты бы помене на гулянки тратилась, а лучше бы флоту деньжат скинула.