Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

До последней минуты он рассчитывал, что освобождение славян и создание независимой Болгарии возможны методами бескровной дипломатии, при поддержке цивилизованных государств. Но, увы, никто в Европе не пожелал помочь России в ее благородном подвиге. Напротив, кабинеты Лондона, Вены и Берлина старались поставить русскую армию под строжайший контроль…

Зато теперь, когда война стала явью, Горчаков решил быть вместе с армией. Он, глубокий старик, хотел разделить ее тяготы, ее неудачи и победы. До самого взятия Плевны канцлер оставался в рядах войск, обеспечивая им дипломатическую защиту.

Александр Михайлович не раз выражал желание умереть именно здесь, в центре спасенной Болгарии, средь радушного и милого народа, чтобы его увезли домой на пушечном лафете, как солдата великой российской армии…

Мы, читатель, прощаемся с Горчаковым.

Из прошлого столетия доносится до нас его усталый голос – голос русского любомудра и патриота отчизны:

– Европой я могу только любоваться, будучи ее нечаянным гостем.

Но жить и работать по-настоящему я способен только в России, чтобы умереть за Россию, чтобы мои бренные кости навсегда остались в этой милой сердцу русской земле, то зеленой весною, то заметенной зимними вьюгами… Мне не уйти от этой земли! И пусть хоть кто-нибудь и когда-нибудь постоит над моей могилой, попирая прах мой и суету жизни моей, пусть он подумает: вот здесь лежит человек, послуживший Отечеству до последнего воздыхания души своей…

И снова вспоминается тютчевское – неповторимое:

Умом Россию не понять,Аршином общим не измерить:У ней особеннаая стать —В Россию можно только верить.

Вместо эпилога

ПОСЛЕДНИЙ КАНЦЛЕР

(Опыт авторского размышления)Горчакова уж не было в живых, когда Бисмарк говорил:

– Тяжело и скверно у меня на душе. За всю жизнь я никого не сделал счастливым – ни друзей, ни семью, ни даже себя. А зла причинил очень много. Я был причиною трех войн, по моей милости убиты тысячи невинных людей, о которых еще плачут матери и жены в разных странах.

Во всем этом я дам отчет на небесах, но зато теперь не имею радостей жизни… Если и напишу мемуары, пусть их печатают после моей смерти, а читатели, закрыв книгу, скажут: «Ух, какой был подлец!»

В год смерти Горчакова люди, помогавшие Гитлеру прийти к власти, были уже взрослыми: Гинденбургу исполнилось 37, а Людендорфу 18 лет. При Бисмарке же вышли из пеленок будущие гитлеровские маршалы – Рундштедт, Паулюс, Гальдер, Кейтель, Манштейн, Гудериан и прочие.