Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

Горчаков, казалось, дремлет.

Вдруг он вздрогнул, глаза его оживились:

– Вы не все читаете мне! Это нехорошо…

Опытный стилист, он даже на слух заметил разрывы в тексте. Лефло высыпал из портфеля на стол груду своих бумаг.

– Франция в руках России, – сказал он. – Вы можете знать все, что думают в Париже… я ничего не скрываю! Деказ спрашивает – согласны ли вы обнажить меч за Францию?

– Это слишком сильно сказано, – засмеялся канцлер, скидывая ноги с лежанки. – Иногда лучше поработать языком, чтобы поберечь кровь… Оставьте мне письмо Деказа, я приобщу его к докладу императору.

Лефло еще никогда не видел царя таким раздраженным. Инициатива в европейской политике принадлежала сейчас Германии – самолюбие русского монарха было ущемлено. Мало того, немцы выставляли себя защитниками мира, царь хотел бы им верить, но в письме Деказа скрупулезно перечислялись факты подготовки Германией большой войны – и все это творилось без ведома Петербурга… Царь говорил сквозь зубы:

– Бисмарку доставляет удовольствие приумножать зловещие признаки.

Лефло спросил царя о поездке в Берлин.

– Нет, я не еду в Берлин, – ответил Александр II. – Мы с Горчаковым лишь на два дня задержимся в Берлине проездом на Эмс. Я хочу честно поговорить с дядей. Задачи Горчакова гораздо сложнее – он берет на себя самого Бисмарка…

* * *Сатанея от препятствий, Бисмарк мрачнел. Военный атташе Вердер сообщал из Петербурга, что Россию совсем не радуют успехи фирмы Круппа, царь устроил ему головомойку, и теперь в русской столице почти не осталось людей, которые бы хорошо относились к немцам, а генерал Лефло сделался в Зимнем дворце своим человеком… Завтракая с Бюловом, канцлер сказал, что его котлы вот-вот взорвутся от перенасыщения паром.

– Приоткройте немножко клапан…

Бюлов встретил Гонто-Бирона милой улыбкой.

– У вас хорошее настроение? – спросил посол.

– Превосходное! Меня огорчаете только вы, виконт.