Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

В одном вы, конечно, правы: лучше уж доки и кусок мыла во рту, чем каторжные галеры и клеймо бурбонской нежной лилии, что выжигает палач на плече раскаленным железом!

Дезертир одним махом осушил кварту пива; глаза просветлели.

– Сударь, – сказал он, – а ведь я вас вспомнил. Вы однажды вели нас в атаку… И вы – добрый офицер! Вспомнил, да…

– Я добрый, и подтверждаю твои слова деньгами, – ответил де Еон. – Покажи эти деньги своим друзьям. Денег будет еще больше, когда вы честно послужите мне ради Франции…

На призыв де Еона явились восемь дезертиров.

– Мы даже не дезертиры, – заявили они, – а честные эмигранты, каких много…"

"– Жаль только, что вас, честных эмигрантов, всего восемь человек… Я согласен: зовите сюда и нечестных!

Началась работа. Дом на Золотом сквере, откупленный у маркиза ла Розьера, превращался в неприступный форт. Тускло глядели на улицу щели бойниц. Осажденные имели пистолеты, ружья и сабли. Бочка с порохом была заложена в подвал дома, а фитиль от нее проведен в спальню кавалера де Еона.

Когда агенты Людовика появились на Золотом сквере, то над крышей болталось знамя Франции, а громадная надпись на доске извещала прохожих издалека:

Джентльмены!Обходите дом с осторожностью.Мы решили взлететь на воздух, но не уступить подлым притязаниям графа Герши и его лакеев.

* * *Людовик, прослышав об этом, сказал:

– Можно ли не знать границ? Я буду писать королю Георгу…

«Лондонская газета» официально поместила заявление английского короля Георга III о запрещении де Еону появляться при Сент-Джемском дворе.

– Но что особенно скверно, – размышлял о прочитанном в газете де Еон, – так это то, что они накладывают секвестр на мое жалованье. Однако я разгадал план короля: лишая меня денег, он желает, чтобы я приобрел себе честь и славу… Итак, друзья мои, можете не волноваться за будущее: отныне мы входим в бессмертие!

Через несколько дней Людовик справился у Терсье:

– Какие новости? Снял де Еон осаду или нет?

– Ваше величество, по наблюдениям агентов, из трубы дома валит дым.

– Он не сумасшедший, – призадумался король. – Он просто слишком честолюбив и странен.