Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

Но с вами тогда никаких дел иметь мы не станем!

Воронцов в страхе кинулся во дворец и сразу дал понять Елизавете, что канцлер Бестужев прямо и бесповоротно решил возвести на престол Екатерину, минуя мужа ее и сына.

– А меня… под печку забросят? – хмыкнула Елизавета. – Сие, Михаила Ларионыч, еще доказать надобно.

– И докажу, когда войду с ружьем в кабинет канцлера, где у него вот с этой стороны ковра, матушка, все проекты воровские лежат… Секретарь Волков давно за ним глаз острит!

– Да, канцлер ныне худ стал, – призадумалась Елизавета.

– С того и не брит, матушка, что под волосами зло прятать удобнее! Да и в Европе-то – слыхала небось? Все канцлер да канцлер, а твое имечко – так себе… опосля имени Бестужева политикуют. Вот и прикинь: гоже или негоже?

В субботу, 14 февраля, было назначено очередное собрание Конференции по делам военным, но Бестужев, ссылаясь на болезнь застарелую, не явился… Все долго молчали.

– Я тоже больна, – сказала Елизавета, – а делу войны от этого не стоять… Пусть канцлер явится!

Она подошла к окну и ждала, пока возок канцлера не подъедет ко дворцу. Вот Бестужев вылез, волоча шубу по снегу, и вот его окружили солдаты гвардии. Вот он вскинул палку, что-то крича, он рыскает по окнам своими бешеными глазищами… Ее ищет!

– Ой-ой! – И Елизавета скрылась за ширмами.

А когда снова выглянула, на улице уже никого не было.

* * *Гвардии майор Нащокин довез его до дому. Подбежал тут сенатор Трубецкой – враг еще старый:

– Дозволь-кась… – Схватил ленту андреевскую, что глядела из-под шубы канцлера, рванул шибко и затоптал в снегу.

А дом канцлера (русский Тампль) оцеплен шпалерами батальонов.

– Хороша же матушка! – выругался он и заметил своего секретаря Волкова, что копался в бумагах. – Ну, а ты, Митька, совсем дурак, – сказал ему канцлер. – Сколь годочков со мной прослужил, нешто ж не знаешь, как я опаслив в бумагах бываю?..