Перекрёсток (СИ)

Попятившись, Ник врезался в холодильник. В голове проносились тысячи различных мыслей: о Брюсе, Джилл, семье Брюса, его семье, о поцелуе, о губах Брюса, что прижимались к его губам, об огрубелой руке, что прикасалась к лицу. О боли, страхе и гребаной смелости в голосе и действиях Брюса. Но застопорился он на:

— Ты назвал меня сексуальным. — Это было сказано в самом начале путаного объяснения, но слова дошли до Ника только что.

В стальных глазах, которыми Брюс осматривал Ника, вспыхнул огонь.

— Ты сексуальный. Черт, какой же ты сексуальный.

Ник не мог в это поверить. Он не понимал ни своих мыслей, ни эмоций. Сердце сжалось, захотелось убежать. Но он не убежал. Не сумел. Ему нужно разобраться. Нужно выяснить больше.

— Ты когда-нибудь…

— Нет. С парнем — никогда. Только с тобой. А ты? Погоди-ка. Кажется, ты не сказал, что эта хрень, которую я к тебе испытываю, взаимна. К тому же ты был всего с одним человеком. Черт. — Он покачал головой.

Ник крепко зажмурился и сцепил руки на затылке. Дело в том, что он чувствовал... то, что чувствовал Брюс. Ник понятия не имел, что все это значило, но и врать тоже не мог.

— Это взаимно. Хотя я ничего не понимаю. По-моему, я ревную тебя к Кристи.

— Клянусь, хотелось заклеить ей рот и утащить как можно дальше всякий раз, когда она называет тебя сексуальный сосед Ник. Или прикасается к тебе. Это тоже бесит.

Ник распахнул глаза. Брюс все еще опирался о стойку и прикладывал пакет со льдом к губам.

— Прости, что я тебя ударил.

— Прости, что я тебя поцеловал... наверное. Хотя нет, мне не за что извиняться. Но мне тоже жаль, что ты меня ударил.

С губ у Ника сорвался громкий смешок. Остановиться не получалось, и вскоре к нему присоединился Брюс. Безумная, нелепая, херовая реакция на случившееся.

Они наконец-то успокоились, и Ник откровенно заявил:

— Понятия не имею, что делать. Что можно сделать. Ничего не соображаю.

Он застыл, когда Брюс сделал шаг в его сторону, потом еще один.

— Не могу поверить, насколько сильно хочу тебя. — Дыхание Брюса щекотало Нику кожу, и будь он проклят, если член у него не начал набухать. — Может, все дело в том, что мы оба на взводе. У меня не было секса несколько месяцев, а у тебя еще дольше.

— Да, может, и так, — откликнулся Ник, хотя так и не считал.

Брюс снова дотронулся до его лица, и сердце у Ника екнуло.

— Чудно... приятно, но чудно чувствовать грубую щетину.