Перекрёсток (СИ)

Они елозили друг по другу, тискались, а потом пальцем, влажным от смазки, Брюс коснулся колечка мышц. Ник и не заметил, когда он успел взять смазку.

Брюс прощупывал вход, медленно вводя палец внутрь.

— Я умру, как только попаду туда. Может, захочу остаться там на всю ночь.

— Да... — прошипел Ник и слегка напрягся, когда Брюс добавил второй палец.

Жжение, мышцы растянулись, а потом — «Черт!» — Брюс добавил третий палец. И всякий раз, растягивая вход, он раздвигал пальцы. Мышцы горели, но опять-таки... это же Брюс.

Ник стиснул член, нуждаясь во фрикциях, но Брюс отпихнул его руку.

— Отвяжись от своего члена. Может, я и неспособен принять его в зад, но он все равно мой.

— Тогда делай что-нибудь. Я умираю.

Надо как-то угомонить нервы, связанные с тем, что вот-вот случится, — что Брюс его трахнет.

— Хочу тебя.

Брюсу без надобности повторять дважды. Он вытащил резинку из ящика, раскатал и, вылив на ладонь смазку, провел рукой по члену.

— Как тесно. Долго я не продержусь, малыш. Развернись и приподними зад. Я поиграюсь с твоим членом, пока беру тебя.

Ник перекатился на живот... Его трясло и от наслаждения, и от нервов.

— Не переживай. Я сделаю тебе приятно.

Он впился Нику в губы. Погрузился языком в рот. Бродил руками по телу, прикасался, расслаблял. Ник ощутил нажим... растяжение... жжение. Брюс, не прерывая поцелуя, неторопливо начал надавливать на колечко мышц. Он чувствовал, как Брюс его трогал.

— Черт... черт, черт, черт.

Он проталкивался все дальше. И снова жжение, растяжение. Брюс проскользнул внутрь на пару сантиметров. Головка вошла в зад.

— Не шевелись.

Брюс поцеловал его между лопаток.

— Не шевелюсь. Скажи, когда можно. Я не шелохнусь, пока ты не дашь команду.

Ник застонал, привыкая к новому ощущению.

— Господи, как же тесно. Скорее бы войти в тебя полностью. Почувствовать, как наши яйца шлепаются друг о друга. А так и будет, и тебе понравится, Ник. Мы оба знаем, насколько ты любишь, когда играются с твоей мошонкой.

— Жесть.

Все тело у Ника горело огнем. Он толкнулся, его тут же пронзила боль.