Перекрестье. Исконный Шамбалы

Чем ближе он подъезжал к офису, тем сильнее становилось его волнение, усугубляемое непрерывным потоком страшных мыслей. Организм, получая соответствующие сигналы тревоги, активно приводил свои механизмы в действие. Сложные химические реакции увеличивали в крови содержание «гормона стресса» — адреналина. Значительно участился пульс, повысилось артериальное давление. Глюкоза усиленно поступала в кровь. Психофизическое напряжение нарастало, не находя разрядки. Руки у Томы стали трястись, как у дряхлого старика.

— Что там произошло? — бросил он с порога, даже не поздоровавшись.

— Что, что, — буркнул тот, — задницу нам надрали, вот что…

Ниндзя начал нехотя рассказывать так, как ему велели, как ему подсказывало собственное здоровье и безопасность.

— Ну, ну, — торопил его Тома, — а дальше, дальше…

Тома нервничал. Ему хотелось поскорее задать свой главный вопрос. Но созданный им же самим имидж не позволял это сделать сразу.

— А Врач знает, чей это заказ?

— Откуда? — пожал плечами Ниндзя, пряча глаза. — Нет, конечно. Просто был обычный наезд, свои разборки.

Тома облегчённо вздохнул, даже не заметив смущённого вида Ниндзи. Да и когда ему было замечать, если в голове звучал торжественный гимн победы и радостное слово: «Есть!» С этого момента он расслабился. После пережитой стрессовой реакции организма — фазы тревоги, фазы повышенной сопротивляемости — наступила фаза истощения.

— Ты хоть бы коньяком угостил… Ничего, ничего. Поражение ведь не всегда бывает поражением…

Ниндзя засуетился, обрадовавшись, что этот неприятный разговор так быстро и благополучно для него закончился. Он достал дорогой коньяк и разлил его по рюмкам.

— Ничего, — снова степенно повторил Тома, успокаивая сам себя.

«Да пошли вы все…», — в сердцах мысленно произнёс Ниндзя. Но вслух с улыбкой сказал:

— Ты же меня знаешь."

"Они чокнулись стопками и махом заглотнули содержимое, не смакуя как обычно. Оба предпочли разом снять стресс, вызванный и усугублённый не столько жизненными обстоятельствами, сколько собственным непомерно раздутым воображением.