Пари на счастье

— Подумать только, — усмехнулся Громов младший, — и не холодно ли вам там, под ёлкой?

Издевался? Решил, что она в лесу его дожидалась?!

— Тепло мне…

— Вот и умница, — коротко ответил Алексей.

Так просто, но на душе отчего-то хорошо сделалось, словно кто по голове погладил, да успокоил.

— И что он там прикупить решил? — по голосу было слышно, что её собеседник устраивался поудобнее, и чем сам занимался неизвестно где?

— Без понятия, — отозвалась Наталья, постукивая носками сапог друг о дружку.

— Как же так? — Алексей подпихнул под голову небольшую подушку, и закинул длинные ноги на подлокотник дивана.

Что за женщина? Или девушка? Сколько ей лет? Кто она такая?

— Чем ты там занимаешься, отец?.. — тихо проговорил молодой человек и поглядел в окно, на медленно кружащий снег.

— Что? — переспросил испуганный голос.

Алексей одними губами чертыхнулся, и поднялся с дивана, понимая, что забылся.

— Я спрашиваю, как же так вышло, что вас под ёлкой забыли, да ещё и не поделились своими планами, Наталья Петровна?"

"— Не в тех мы с вашим папой отношениях, Алексей Михалыч, чтоб он меня в свои планы подробно посвящал! — задрала подбородок девушка, словно её сейчас мог видеть младший из рода Громовых.

Не в тех отношениях, говоришь? Алексей подошёл ближе к окну и потянулся, глядя вниз. Крупные белоснежные хлопья мягко кружились и опускались на карниз. Москва, словно готовясь к предстоящему празднику, укрывалась морозным покрывалом, и сверкала сотнями разноцветных огней. Как всегда по городу сновали задумчивые, немного «подержанные» Деды Морозы, то там, то здесь можно было слышать наивные рождественские мелодии, хоть до самого Рождества ещё столько времени и пахло мандаринами.

Громов оглянулся, кидая взгляд на большой бумажный пакет, доверху наполненный оранжевыми фруктами. Ну, всё что нужно для встречи Нового года у него было… Вот уже третий год, не говоря отцу и слова, он приезжал в Москву. Не говорил, знал, что Михаил будет сердит. Пусть отец в этот день и считал, что одинок, как сын, он делал, что мог.

— Вы ещё живы там, Алексей Михалыч? — раздался у уха встревоженный голос.