Парижский вариант

Во-первых, полиция сняла отпечатки пальцев с оторванной руки, найденной в руинах взорванного корпуса. Это рука Эмиля Шамбора. Об этом мне сообщил сегодня утром генерал Лапорт.

— Гос-споди! — выдохнул Клейн. — Значит, он все же мертв. Шамбор мертв. Проклятье! Джастис перезвонит этим ребятам, выяснит, что еще им известно. — Он поколебался. — Значит, твой Зеллербах оказывается еще более важной фигурой. Как он?

Джон объяснил."

"— Думаю, есть все шансы на то, что Марти выкарабкается, — завершил он. — Во всяком случае, на мой взгляд.

— Надеюсь, ты прав. А еще больше надеюсь, что он очнется вовремя. Не хочу показаться черствым, подполковник, я знаю, как вы к нему привязаны... но то, что известно Зеллербаху, может нас спасти. Как его охрана — адекватна?

— Насколько возможно. Его караулят спецназовцы и стережет Сюртэ. Если охранников станет еще больше, им придется стоять друг у друга на головах. — Джон перевел дух. — Мне нужен билет до Мадрида. Ближайшим рейсом.

— Мадрид? Зачем?

— Там я возьму напрокат машину и покачу в Толедо.

Оттуда начинается след «Черного пламени». — Он пересказал содержание досье, составленного французской полицией и добытого для него капитаном Боннаром. — Если рисунок на рукояти пистолета — эмблема «Черного пламени», то баскский след становится самым актуальным. Если за похищением Терезы Шамбор стоит «Черное пламя», то через них я выйду на нее и на ДНК-компьютер. — Он примолк на миг. — Я бывал пару раз в Толедо, но мне бы пригодилась кое-какая помощь. Сможешь мне раздобыть адрес этого баска и очень подробную карту города? В Сюртэ должно найтись и то и другое.

— Добуду. Адрес, карта и билет на твое имя будут ждать в справочной в аэропорту де Голля.

* * *Вашингтон, округ Колумбия

Белый Дом

Президент Кастилья откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Уже к этому раннему часу в Овальном кабинете стояла непривычная жара — президент, отговариваясь теплой весной, настоял, чтобы кондиционер отключили, а широкие стеклянные двери — распахнули настежь.

По его прикидкам (пару раз он украдкой глянул на часы), советник по национальной безопасности, адмирал и трое генералов спорили, тыча пальцами в карту, уже час и двадцать шесть минут. Несмотря на серьезность ситуации, президент уже начинал с тоской вспоминать апачей — те распинали своих врагов на земле и оставляли под жарким солнцем на медленную-медленную смерть.

Наконец он позволил себе поднять веки.