Парад теней

Но тут прозвучал антикварный звонок, позволивший бывшему полковнику отделаться загадочным:

— Сейчас поймешь.

Вкатившись и поздоровавшись общим поклоном, Борис Евсеевич Марин произнес, не садясь, краткую, но внушительную речь:

— Судя по тому, что в этот чудесный весенний и отчасти праздничный день мы вынуждены… — Марин дал понять, что и он вынужден заниматься делами, — ситуация в вашем расследовании приобрела если не критический, то в любом случае серьезный характер. Вы вежливо, но настойчиво потребовали моего присутствия на, как выразился Александр Иванович, летучем совещании.

— Ну, выражаюсь я не так, — возразил Дед.

— … И мы знаем, как он выражается… — дополнил Казарян.

Марин, нимало не смутившись, продолжил:

— Надеюсь, мое присутствие на этом совещании может стать полезным в разрешении проблем, стоящих перед вами. Нет, нет, я не хочу сказать, что от моей персоны зависит что-либо существенное в вашей ответственной и тонкой работе, которая, насколько я понимаю, подходит к завершению. Вам остается лишь поставить точку.

— Как говорит! — экзальтированно восхитился Кузьминский.

— Хорошо говорит, — согласился Дед. — А какой скромный!

— Умение оценить обстановку и истинное значение собственной роли в этой обстановке — необходимейшее качество талантливейшего предпринимателя, — прокомментировал известный журналист Спиридонов, с подчеркнутым уважением разглядывая Круглого Боба.

Пошла игра в футбол, где, как обычно, в качестве мяча использовался вновь прибывший.

— По поручению Александра Ивановича Смирнова…

И был прерван новой попыткой сбить его с панталыку. Опять Смирновым:

— По просьбе.

— По просьбе-поручению Александра Ивановича Смирнова, или Деда, как его любовно называет мой приятель Витя Кузьминский, — Круглый Боб впервые сделал ответный выпад, — я…

— А почему вы стоите, Борис Евсеевич? — грудным голосом несказанно удивилась Лидия Сергеевна.

Тут же ликующий Нефедов, вскочив с пуфика, подтащил тяжеленное кресло прямо под зад стоявшему посреди гостиной предпринимателю. Деваться было некуда, Борис Евсеевич обреченно уселся на мягкое и слегка понимающе рассмеялся:

— Непросто с вами.

— А с тобой — просто? — легко перейдя на «ты», спросил Дед.