Парад теней

— Да, я совсем забыла, что у тебя Жорка… — И вдруг великую певицу осенило: — А что, если Жорку администратором сделать?!

— Не захочет, — рассмеялась Дарья.

Анна подмигнула:

— Ладно, попросим Железного Шарика, чтобы делового, но застенчивого подыскал.

— А кто такой Железный Шарик?

— Железный Феликс, как тебе известно, Дзержинский, — с удовольствием приступила к объяснению Анна. — Был Железный Шурик. Это председатель КГБ Шелепин. А теперь у нас с тобой — Железный Шарик.

— Тоже из ГБ? — испугалась Дарья.

— Типун тебе на язык! Миллионер, владелец «Мирмара» Борис Евсеевич Марин.

— А почему Железный?

— Потому что железный.

— А почему Шарик?

— Потому что круглый и катится.

— И накатывает? — поинтересовалась Дарья.

— У тебя время есть? — задумчиво спросила Анна.

— А что?

— Через час Железный Шарик ко мне закатится. Вот и посмотришь, какой он.

* * *

— Тварь ты! Последняя тварь! — заорал на Андрея Альбертовича Сырцов. Он ходил по подвалу, легонько подвывая, как от зубной боли. — Ты же знал, сволота, что этот «ТТ» погубит мальчишку!

— А что я, что я? Меня попросили, и я достал, — не оправдывался, а, скорее, удивлялся непонятливости собеседника Андрей Альбертович.

— Ладно. Проехали, — решил Сырцов. — Теперь о Генрихе. Как он там прозывается? Федор Федорович Заволокин? Я полагаю, что его ты вербовал. Как же ты мог заставить переквалифицироваться домушника в киллеры?

— Я его не заставлял переквалифицироваться.

— Утюгом приручал?

— Зачем же так грубо? — укорил Сырцова Андрей Альбертович. — Утюгом поломать можно, а приручить нельзя. Компроматом, Жора, компроматом.

— Вот ты и разговорился. Это хорошо, — похвалил его Сырцов. — А компромат откуда у тебя?

— От Антона Николаевича Варицкого, — уважительно назвал фамилию Андрей Альбертович.

Но Сырцов отодвинул упомянутого персонажа на потом. Его интересовало другое:

— Характер компромата? Чего Генрих должен был испугаться больше, чем государственной власти, милиции, соседей, прохожих?

— Уголовщины, Жора.

— Чьим агентом он был, Дрюня? — быстро спросил Сырцов.

— Имени-фамилии в бумагах не было, только псевдоним- ""Одинокий"", — и все. Но Генрих и Одинокого испугался до медвежьей болезни. Так что работать с ним было одно удовольствие. Сдался сразу, на спину и лапы вверх, как котенок.