Парад теней

— Устал, — сочувственно заметил про него Дед.

— Утомился, — согласился Сырцов.

Не обратив внимания на убогие подначки, Махов от окна сказал:

— У меня несколько вопросов к Жоре. Разрешите, Александр Иванович?

— Разрешу, когда выпьем, — заявил Смирнов. — Вот я налью не как милицейский жлоб — только себе, а себе и другу Жоре. И тост произнесу за хозяина этого гостеприимного дома. За тебя, Жора!

Махов одобрительно хмыкнул, вернулся на место и выпил вместе со всеми — как положено. Но, выпив, упрямо вернулся к своему:

— Теперь я могу задавать вопросы Жоре, Александр Иванович?"

"Сырцов знал, какие вопросы собрался задавать Махов.

И не особо хотел на них отвечать. Пронзительно глянул на Деда. Тот все понимал, но поделать ничего не мог — разве что беспомощно пожал плечами и грустно разрешил Махову:

— Можешь, Леня, можешь.

Махов глубоко вздохнул и, чувствуя себя хозяином положения, начал. Но не с вопроса, а с укоризненной преамбулы:

— Я сквозь пальцы гляжу на твои малозаконные игры, Жора.

Не перебивай, пожалуйста, я сам за тебя скажу. Да, твои кунштюки часто, очень часто идут на пользу родной милиции, да, я пользуюсь твоей информацией, да, ты помогаешь мне свободно ориентироваться в ситуациях, которые рассмотреть в подробностях мне, в силу моего положения, невозможно…

— Кончай комплименты, — прервал его Смирнов, — и переходи к аргументам.

— И фактам, — нарочито пискнул, вспомнив знаменитую газету, Сырцов.

— Много шутишь, Сырцов! — взревел Махов.

— Все, — поднял руки Сырцов.

 — Я испугался.

Дед непроизвольно хрюкнул. Но так как он одновременно баловался шипучей водичкой, то изволил хрюкнуть в стакан, оттого создал одномоментный фонтан, обрызгавший роскошный штатский прикид полковника. Полковник аккуратно стряхивал с английского пиджака еще пенившуюся водичку и бешеными глазами смотрел на Деда.

— Ты уж прости меня, неряшливого старика, Леня, — вполне искренне повинился Дед и, потянувшись, попытался помочь Махову отряхнуться от брызг.

— Я сам, — обиженно сказал Махов и вдруг понял, что запал пропал и выволочка распоясавшихся приват-сыскарей не получилась и не получится.

От этого обиделся еще пуще: — Это вы нарочно устроили, Александр Иванович!

— Побойся бога, Леонид! — на чистом глазу взмолился Дед.

— Я-то боюсь, а вы — нет! — не мог успокоиться Махов.

Тогда Смирнов ласково сыграл с ним в поддавки:

— Ты же вопросы Жоре хотел задать.

— И задам! Еще как задам! — грозно, но неопределенно пообещал Махов.