Парад теней

И не только каждая неделя наша, наш — каждый день. Как любил говаривать Гена Шпаликов, светлая ему память, с утра выпил — и весь день свободный.

— Поедем, — вдруг собрался Борис Евсеевич и встал.

Пристыженные Константин и Виктор сообразили, что, увлеченные фактом своего выигрыша, забыли следить за бегущей строкой.

— Ну и как дела, Боря? — осторожно спросил Кузьминский.

— Питерцы подвели.

— Проиграли?

— Да нет. Выиграли, паразиты.

— А ты ничью им писал. На много подзалетел?

— Мелочевка. Пара кусков, — махнул рукой Борис Евсеевич и признался: Но все равно обидно до слез.

— Забыться и заснуть, а? — предложил ему любимый свой способ забвения Кузьминский.

— Нет, по домам, — определил свои планы на сегодняшний вечер Борис Евсеевич и позвал: — Гриша!

Тотчас подошел от стойки Абрамов с наполненным какой-то цветной жидкостью стаканом, увидел, что соратники уже стоят, и обиженно заныл:

— Вы что — отваливаете? Могли бы и меня подождать. Через час-полтора уже будут все результаты испанского тура.

— Машина меня отвезет и вернется. На всю ночь она в твоем распоряжении, — успокоил кинозвезду Борис Евсеевич и позвал Константина и Виктора: — Пошли, ребята."

"Они возвращались тем же путем, которым шли сюда. Сзади шагал Джон, на ходу брезгливо разглядывая сбитые костяшки распухших пальцев на обеих руках.

Шофер и Вава ждали хозяина у «паккарда». За «паккардом» стоял подогнанный местной службой ларцевский «опель». Здесь быстро работали.

— Я поеду с друзьями в их машине, — объявил своей команде Борис Евсеевич и добавил: — Если они не возражают, конечно.

Друзья не возражали, хотя в их глазах явственно читалось: пожалуйста, ради бога, но зачем?

Константин и Виктор сели впереди, предоставив весь простор заднего сиденья упитанному Борису Евсеевичу.

— Поехали? — спросил Константин, оглядываясь на Марина.

— Хорошо-то как! Ушел оттуда, и обида ушла, — не ответив, сообщил о своем со стоянии Борис Евсеевич. Он вольготно расположился на заднем сиденье, закрыв глаза и разметав руки по спинке.

— Мы тебя не поняли, Борястик, — после некоторой заминки сказал Кузьминский.

Круглый Борястик коротко посмеялся.

— А что тут понимать? Зажигалочка-то штучной работы, да и великовата. И желание покурить появлялось у Константина только тогда, когда в зале обнаруживались новые люди.