Папа для Ромашки

А у меня все внизу живота скручивается в спиральку.

– Что тебе снилось? – Я снова пытаюсь узнать подробности.

– Тут болит? – Рома же увиливает, продолжает надавливать в разных точках.

Я не отвечаю на его вопрос, Рома растирает поясницу двумя рукам. Кончиками пальцев ведет ниже по ягодице.

Боль в крестце притупляется, сменяется на другую, тянущую низ живота, выкручивающую наизнанку. Волнами бросает в жар.

– Ты не должна приходить ко мне в комнату, даже если тебе кажется, что мне нужна помощь.

Я поднимаюсь на локтях и медленно разворачиваюсь.

– Если кому-то нужна помощь, то я дверь сломаю, но помогу.

Рома молча выдыхает. Скользит взглядом по губам, шее, груди, задранной футболке. Сглатывает, когда доходит до живота.

Одергиваю футболку, отвлекаю от его фантазий.

– Ты говорил, что ты чего-то не делал, не знаешь, и говорил смыть с тебя что-то.

– Я не могу рассказать.

– Почему? Это был кошмар?

Рома наклоняется, выключает свет. Обходит кровать и ложится на спину рядом.

Мне не говорит что делать.

Рома глубоко дышит. Прерывисто. Конечно не могу на него не взглянуть.

– Не расскажешь? – молчит. – Кто-нибудь об этом знает?

– Нет.

– Ты должен бояться не того, что кто-то посчитает тебя слабым, а того, что никто не захочет тебя выслушать и помочь. Я хочу.

Он снова молчит.

Грудь давит от этого недоверия. Сжимаю пальцами простынь под собой.

– Я не делаю что-то за твоей спиной, я не собираюсь кому-то звонить и рассказывать об этом, я просто хочу, чтобы ты выговаривался и не держал это все в себе.

– Полежи со мной, – кладет ледяную ладонь на мою и останавливает.

Опускаюсь назад. На кухне свет не выключила. Машу одеялом не накрыла. Но тут я сейчас нужнее.

– Расскажи, что тебе снилось?

– Я не могу, Варь.

Хотя бы разговаривает.

– Почему? Я хочу знать, что с тобой не так. Помочь, может, чем-то.

Поворачивается на бок. Хоть и темно, но смотрит в глаза.

–Тут ничем не поможешь.

– Да. А если прошлое лживо? М? Я вот думала все это время, что ты предатель и бросил меня. А, оказывается, ты от всего отказался, чтобы меня защитить. Ты думаешь, что прошлое одно, а оно, может быть, совершенно другое? Мир, каким видишь его ты, не такой, каким видят его остальные, – выдаю на одном дыхании. – Ты боишься этого, поэтому у тебя все в жизни так.

– Нормально у меня все в жизни.

– Нормально? О’кей. Тогда я пойду.