Ключ к нашей тайне

– Брату повезло, что у него машины не было.

– У отца была…

– Не продолжай, – попросила я.

Он снова погрузился в изучение телефона.

– Имена еще такие, нарочно не придумаешь… Назовут же!

– Наташей? Сложно представить более распространенное имя.

– Да нет, вон она в день гибели переписывалась с какой-то «новостью».

– Что? – не поняла я.

– Сейчас, – жевал губы Антон, не поднимая взгляда от экрана. – А, вот. Веста.

Я вытаращила глаза и одним движением подскочила к Антону. Встала за его спиной и выхватила телефон.

– Эй, – возмутился он.

– Почему ты молчал?

– О чем? – не понял Антон.

– О Весте. Это же имя моей потерпевшей с ноутбуком. Точнее, без. Хотя уже, вероятно, с…

На связь со мной она так и не вышла, поэтому в наличии у нее гаджета я на всякий случай сомневалась.

– Ты не называла ее имени, – обиделся Антон. – Но, пожалуй, Вест в нашем городе не так чтобы много.

Он бубнил себе под нос что-то еще, но я не слушала, внимательно изучая переписку. Судя по всему, покойная озаботилась тем, чтобы удалить большинство сообщений.

Начинался диалог с того, что Наташа писала Весте, как плохо обстоят ее дела. Использовала она для этого одно емкое слово. На что получила короткий ответ и грустный смайлик в придачу:

«Знаю».

«Делать что будешь?»

«Отец вернется, попрошу у него денег для тебя».

«Когда?»

«Он на рыбалке, без связи».

«Торопись, – писала в ответ Наташа, сдобрив просьбу тремя матерными словами. – Иначе…» – тут девушка вновь употребила слово, с которого начала переписку, тем самым символично ее закольцевав.

Кроме сообщений, за неделю, предшествующую убийству Наташи, в телефоне значились несколько звонков между девушками. Причем чаще звонила убитая. Более того, в большинстве случаев Веста на звонки не отвечала.

– Занятно, – протянула я, возвращая телефон Антону. – Что еще интересного нашел, кроме редких имен?

– Многое стерто, надо будет ребятам отдать, пусть восстанавливают. Одно понятно, девушка осторожничала.