P.S. Люблю тебя

Женщина подкладывает под меня жалкое подобие унитаза и выходит из палаты, но даже после этого мне не сразу удается помочиться — слишком велико ощущение беспомощности и унижения. Когда медсестра уносит лоток, я несколько секунд борюсь с набежавшими слезами и в конце-концов проигрываю: они скатываются по щекам, затекая под ворот больничной сорочки.

Не знаю, сколько я лежу, бесцельно разглядывая потолок, пока дверь не открывается, и в палату, благоухая свежими парфюмерными тенденциями, входит мама. Выглядит она как всегда безукоризненно: начиная от укладки, заканчивая туфлями от Валентино.

— Таша, — ее голос звучит непривычно взволнованно, на переносице обозначился залом, которого я раньше не замечала. — Я приехала как только Айзек нам рассказал… — она ощупывает взглядом мое лицо и накрашенные губы начинают дрожать. — Ты такая бледная… Твой лечащий врач сказала, что тебе ничего не угрожает, но ты потеряла много крови. Это ужасно, ужасно… Я даже думать не хочу, что мы могли лишиться тебя.

Кажется, еще никогда я не видела маму такой расстроенной, и дочерний инстинкт вынуждает меня подарить ей слабую улыбку.

— Опасность миновала. Доктор Тернер пообещала поставить меня на ноги. А где папа?

— Он очень хотел приехать, но тогда нам было бы не с кем оставить Сэма. Гордон завтра непременно заедет к тебе вместе с Кларком и Тайрой.

При упоминании имен последних в голове начинает гневно шуметь. Пусть родители Айзека не виноваты в том, что со мной произошло, я не испытываю ни малейшего желания их видеть.

— Если кто-то из них появится на пороге моей палаты, я буду настаивать на том, чтобы их выпроводили."

"— Таша, да что с тобой? — даже мое нахождение на больничной койке не способно стереть недовольство в тоне мамы. — Они родители твоего мужа и наши друзья…

— Мне наплевать. Как только я выйду отсюда, я подам на развод.

— Я даже не буду спрашивать, что натолкнуло тебя на подобную мысль, потому ты явно не в себе. Тебе нужно отдохнуть…

Близость смерти многое расставляет по своим местам, и я слишком без сил, чтобы поддерживать чужую потребность зарывать голову в песок.

— Как по-твоему, почему я здесь, мам?

— Айзек сказал, что ты запнулась и неудачно упала.

Я не удивлена. Разумеется, он бы никогда не озвучил правду.

— Он забыл сказать, что залепил мне пощечину, из-за которой я ударилась головой об угол журнального стола. Это падение едва не стоило твоей дочери жизни.

— Что за бред, Таша, — на лице мамы расцветает неподдельные изумление и возмущение.