Отражение зла

Умыв лицо, он побрызгал ледяной водой на грудь и плечи, после чего взвыл от холода и энергично затряс волосами.

Камилла закатила глаза. Театр одного актера продолжался. Алексу для веселья зрители не требовались вовсе. Она уже хотела открыть окно и высказать ему все, что думает о его ночных похождениях, но в этот момент чья-то рука закрыла ей рот и оттащила в середину комнаты.

В первый миг она решила, что это Макс. Но он никогда не позволял себе такого, да и рука была в черной кожаной перчатке. Камилла вытаращила глаза и в ужасе замычала.

Макс тут же проснулся и вскочил на ноги. Он хотел схватить с пола оружие, но к его горлу прижались острия сразу двух стеклянных мечей. Беркут замер и медленно поднял руки вверх. Перед ним были двое в черном, судя по очертаниям фигур, – женщины. Черные стеклянные маски скрывали их лица. В центре комнаты стоял мужчина, на нем маски не было. Камилла в ужасе уставилась на него.

– Ты?! – выдохнула она.

Человек с мертвенно-бледным лицом, затянутый в кожаные доспехи, лишь усмехнулся. Выглядел пришелец лет на сорок, ростом был почти с Макса. Его лоб и щеки, частично стеклянные, блестели в утреннем свете, длинные седые волосы были стянуты в хвост на затылке. В руке он сжимал длинный меч с узким лезвием.

– Ты его знаешь? – осторожно спросил Макс, отодвигаясь от направленных на него клинков.

– Его зовут Шепард, – осторожно произнесла Камилла. – В монастыре зеркальных ведьм он занимался подготовкой бойцов…

– Занятно, – холодно произнес Шепард, – что ты помнишь меня.

Как они сумели так бесшумно проникнуть в номер? Но раздумывать об этом было некогда. Шепард ринулся к Камилле, размахнулся и рубанул мечом сверху. Девушка с криком откатилась в сторону и свалилась с кровати.

В тот же момент обе зеркальные ведьмы набросились на полуобнаженного Макса.

– Что вам нужно? – крикнула Камилла.

– Глупый вопрос! – хрипло рассмеялся Шепард. – Убить вас, что же еще! На складе не вышло, значит, прикончим здесь.

Он снова ринулся на нее с мечом. Камилла подскочила к окну, рядом с которым стоял ее лук.