Отражение зла

Глория окаменела от ужаса.

Среди языков огня замелькали яркие зеленые сполохи, а в них, как в зеркале, отразились события, происходящие очень далеко отсюда. Глория увидела Алекса, Макса и Камиллу. Они сражались со странными, зловещего вида людьми, затянутыми в облегающие черные одежды. Беркут и Грановский ловко орудовали мечами, Камилла стреляла из лука налево и направо. Глория сразу узнала место, где происходила схватка. А затем картинка сменилась, и перед изумленной беглянкой возникло изображение худенькой темноволосой девушки с испуганным лицом.

Глория прижала ладонь к губам, чтобы не закричать. Прямо на глазах зеленое пламя охватило фигуру ее лучшей подруги, и та рассыпалась ворохом огненных искр.

– Ты же не думала, что мы забыли о тебе? – прозвучал прямо из камина скрипучий, надтреснутый голос. – Не думала, что мы никогда тебя не найдем? Нет такого места, где ты смогла бы спрятаться от нас, глупая девчонка!

Глория испуганно всхлипнула.

– Возвращайся в Ост-Стингер, Глория, – донеслось из пламени.

Зеленое пламя снова взметнулось к потолку и пропало так же быстро, как и возникло. Потрясенная и напуганная, Глория сидела, уставившись на веселые язычки огня, как ни в чем не бывало пляшущие в очаге.

Девушку трясло, словно в лихорадке. Финея… Алекс… Камилла и Макс. Всем им грозит серьезная опасность. И виновата в этом Глория!

Значит, она должна вернуться.

Девушка поднялась с кресла, взвалила на плечо вещевой мешок и на негнущихся ногах вышла из гостиницы. Медленно, словно сомнамбула, она направилась в сторону вышки воздушных кораблей.

Корабль, летевший в сторону Ост-Стингера, отчаливал перед самым рассветом. Она хорошо помнила расписание. А с полетом в столицу придется повременить.

Глава двенадцатая

Его зовут Шепард

Ночью Камилла спала очень плохо. Виной тому был не великолепный сытный ужин, которым их накормила хозяйка гостиницы.

Спали все в одной комнате. Камилле Целия постелила на кровати, а для парней принесла из соседнего номера пару матрацев и разложила их прямо на полу. Макс умылся, лег и тут же уснул, тихо засопев носом. Но Грановский так просто не отключился.