Отстрел невест

А впереди всей процессии… Пресвятая Богородица, огради Покровом своим от лицезрения! Впереди, согнутый в три погибели, путаясь ногами в полах длинного одеяния, тяжело дыша, шёл Шмулинсон Абрам Моисеевич и волок на спине… здоровенный деревянный крест! Длинные пейсы покачивались в такт усталому шагу, аккуратно подстриженная бородка скорбно смотрела вниз, а опущенный взгляд поражал кротостью и смирением… Чуть позади, в крайнем смущении, шествовали двое стрельцов лукошкинского отделения. Ни Еремеева, ни Яги, ни Митьки, ни-ко-го! Один я, как всегда…

– Запереть ворота и никого не впускать!

– Как это? – опешили стрельцы.

– Ничего с ними не случится, пусть домой идут.

– Но Шмулинсона ведь вы позвать приказывали?

– Я?! Ничего я не приказывал! Я уже передумал, пусть тоже домой отправляется.

– А народ-то куда? – праведно возмутились мужики. – Сейчас не пустить, дак нам ворота вместе с забором снесут.

– Не надо народ! – окончательно теряя голову, взвыл я.

В ворота гулко ударила верхушка Шмулинсонова креста. Тишина повисла, как после грома небесного… Я мысленно попрощался с Олёной, попросил прощения у Яги и пожелал счастья в личной жизни Мите, после чего толкнул калитку и шагнул наружу. Зрелище впечатляло… Не радовало, но торжественность момента соблюли все, уж как могли, кого как угораздило… Абрам Моисеевич, видимо, окончательно выдохся переть эту двухметровую крестовину и теперь попросту сбросил её у ворот, сев сверху и вытирая пот рукавом чёрного балахона.

– Гражданин Шмулинсон, вы что это тут за балаган устроили?"

"– Шо?! И это ви мне? – поражённо вытаращился он, уточняюще тыча себя пальцем в грудь.

– Посылал. Но, простите, я посылал их за вами, а не за крестным ходом в Курской губернии!

– Где?

– Абрам Моисеевич, не стройте из себя идиота! Что за еврейская привычка отвечать вопросом на вопрос?

– Да шо ви говорите?! – всплеснул руками Шмулинсон.