Отражение

Я попал в собственный капкан. Еще в тот день, когда она набросилась на меня с кулаками в дешевой гостинице, я понял, что проиграл. Если бы я тогда отпустил ее…. Она получила бы шанс на счастливую жизнь, а я свой – потерял бы навсегда. Я нуждаюсь в ней больше, чем она во мне.

Отец приехал, когда народ в офисе разошелся по домам. За час до этого мне звонил Ричард, повторив уже известные рекомендации. Я отказался от госпитализации, но согласился пройти обследование в свободное время. Эймс назначил мне встречи по пятницам и сурово пообещал принять меры, если я ослушаюсь, а также сообщил, что Майкл Ирвинг пришел в сознание еще по дороге в больницу и при тщательном осмотре у него выявили сотрясение мозга средней тяжести, перелом носа и ребра.

Майкл грозит мне иском, подчеркнул в конце разговора Ричард. Другого я от Ирвинга и не ожидал. Не он первый….

Мечты о спокойном вечере, вдали от проблем, которые создал, признаю, я сам, безжалостно рухнули, когда появился Эдвард с озабоченным лицом.

Глядя на усталые тени под его глазами, углубившиеся морщины на лбу и поседевшие виски, я почувствовал укол совести. Не я ли причина? Я никогда не задумывался, что чувствует отец, вытаскивая меня из очередной передряги. Сейчас я сам мог решить проблемы, но так было не всегда. Он защищал меня, даже зная, что я не прав.

Был ли я благодарным и отзывчивым сыном?

Нет.

Готов ли измениться сейчас?

Не уверен."

"Однажды Эймс сказал мне ужасные слова, которые я принял, как страшное оскорбление, и отец запретил ему высказываться подобным образом.

Ричард сказал, что я эмоциональный имитатор, и мною движут одни инстинкты, и, поглощая, наблюдая, впитывая эмоции других людей, я учусь их воспроизводить, сам при этом не испытывая ничего. Инстинкт сохранения заставлял меня копировать других людей, чтобы не стать изгоем. И в те минуты, когда якобы терял контроль над собой, на самом деле я становился настоящим. Прошло немало лет, и мы часто и много общались, я даже следовал советам доктора Эймса, но он не изменил своего мнения. И я все чаще задумываюсь, что Ричард прав. Я становлюсь нестабильным, потому что впервые в жизни мне надоело играть чужую роль. Я хочу быть собой, но понимаю, как это невозможно.

Отец задавал много вопросов. Я отвечал, как на допросе, только без адвоката. Кратко и лаконично. Сообщил все факты, которые были известны мне, ничего не утаивая и не привирая.

– Тебе не стоило снова брать эту девицу на работу.