Отражение

И глаза у него были честные и красивые. Ярко-зеленые. Неестественно блестящие.

– Кто вы, юная фея. Я не уйду, пока не узнаю ваше имя, – продолжил свою сладкую песню незнакомец.

– Я еще не слышала, чтобы вы представились, – Лика решила не поддаваться на обаяние молодого красавца, и ответила весьма грубо.

– Нет ничего проще. Меня зовут Константин. Теперь ваша очередь, юная леди, – парень еще шире улыбнулся, демонстрируя красивые крепкие зубы. Одет легкомысленно, светлая рубашка, расстегнутая до середины и голубые джинсы.

– Анжелика Круглова, – скромно сообщила Лика, – Я здесь со своим братом, – добавила на всякий случай.

– Я должен признаться, что знал, кто вы, когда подошел. И знаю вашего брата. Не так давно. Нас только что представили. Мой отец считает его перспективным молодым человеком. А меня покорили вы. Здесь нет ни одной женщины, которая могла бы сравниться с вами.

– А вот это ложь, – нахмурилась Энжи. Нужно было заканчивать разговор.

– Нет. Это правда, – покачал головой Константин. Он больше не улыбался. Глаза изучали ее холодно и цинично. Как совсем недавно…. Точно, он же сын отвратительного Старостова.

– Я не думаю, что заинтересована в ваших комплиментах, Константин, – сухо сказала она.

– Вы наслушались сплетен, – С улыбкой тряхнул светлой головой Старостов младший. – Не верьте всему, что говорят, Анжелика. Рад был встретить в этом вертепе столь невинное создание, – парень поднялся, отвесил шутливый поклон и быстро удалился.

Через минуту вернулся Макс. Анжелика вздохнула с облегчением. Но потом взглянула на его лицо. Черт, опять чем-то недоволен. Он смотрел ей в лицо, о чем-то глубоко задумавшись. И девушка разволновалась еще больше.

– Нам пора, – сообщил Эванс, резко вставая. На этот раз он не подал руки, не отодвинул стул. Просто направился к выходу, сделав ей жест следовать за ним. Лика шла с тяжелым сердцем.

Почему с Максом Эвансом не существует ничего постоянного и стабильного?

В такси Макс продолжал упорно молчать.

В номере между Эвансом и его подопечной, псевдосестрой, любовницей и кем там еще она ему приходилась мало, что изменилось.