Оторва, или Двойные неприятности для рыжей

Пальцами шатен покручивал блюдце с кремовым десертом, не сводя с меня насмешливого взгляда, вызывая толпу мурашек, отбивающих чечетку в ритме похоронного марша на позвоночнике, — Заметно?

— Я смотрю, вместе со здоровьем к тебе вернулась способность язвить, — усмехнулся Исаев, кивая кому-то за моей спиной. Хотя почему кому-то? На мои плечи моментально пустились тяжелые ладони Хуторского, надежно пригвоздив к мягкому сиденью. — Но не инстинкт самосохранения.

Лелик протестующее дернулась, но ее придержал Липницкий, наклонившись и что- то шепнув ей на ухо.

— Подозрительная забота о моем здоровье, — покосилась на шатена, едва не передернувшись от отвращения, когда пальцы Вадима заправили мне прядь волос за ухо."

"— Видишь ли, оторва моя рыжая, — макнув палец в пирожное, Демьян насмешливо протянул, разглядывая белоснежный крем на своей конечности, — Так получилось, что твое здоровье оказалось тесно связано с моим.

— Чего? — вылупилась я на бредившую нехристь, как похмельный ученый на внезапно заработавший сам по себе андронный коллайдер.

— Того! — передразнил Исаев и его палец с частью моего десерта застыл в опасной близости от моего же лиц. — Помнится, кто-то недавно решил начхать на меня в прямом смысле этого слова.

— Это не я, — тихо пискнула, машинально пытаясь встать, но ладони Хуторского сильнее вжали меня в стул.

— Это я уже слышал, — откровенно усмехнулся шатен и, протянув руку, медленно провел пальцем по моему носу, размазывая по нему белоснежный крем с запахом абрикоса, — Не убедительно.

В столовой воцарилась тишина…

Честное слово, попробует заржать хоть кто-нибудь, прибью к чертовой бабушке!!

— Видишь ли, оторва моя ненаглядная, — с наигранной грустью Исаев продолжил ковырять пирожное, — У меня хороший иммунитет. Но на получение соплей от какой-то бюджетницы он явно не рассчитан.

И вторая порция жирного крема расчерчивает дорожку на моей щеке под тихие, но отчетливые смешки из дальних углов кафетерия.

Шипеть от ярости получилось только мысленно. А нехристь тем временем, кажется вошла в раж, не глядя на меня, увлеченно колупая пальцем несчастную пироженку:

— Видишь ли, я ненавижу болеть.

Я упрямо сжала зубы. Мой излишне болтливый язык никогда меня до добра не доводил, а сейчас не самое удачное время дать ему волю.