Оторва, или Двойные неприятности для рыжей

Мельком взглянув на часы, висевшие над выходом, уже спокойно поинтересовался. — Ань, тебе домой не пора?

— А? — вскинула брови рыжая и, уставившись на стрелки, замершие на цифре два, ругнулась. — Да ёп твою ж за ногу! Я завтра не встану!

— Такси вызвать? — спросил Верещагин, протягивая руку за лежащим на столе мобильником, но девушка его остановила, придержав за широкий напульсник со знаком анархии.

— Не, погодь. Ща до Лександровича доковыряюсь, а уже потом ноги сделаю, — пояснила Солнцева и громко позвала, — Мих!

— А? — отозвался хмурый Алёхин, поднимая уставший взгляд на девушку.

— Дело есть! — радостно заявила оторва всея университета и личная головная боль Демьяна Исаева, который из происходящего не понимал почти ничего, к своему огромному неудовлетворению."

"— Нет, — откликнулся Михаил и снова опустил голову, разглядывая пепельницу, пустующую перед ним. Впрочем, его брови удивленно поползли вверх, когда пепельница неожиданно исчезла, а вместо нее тонкие пальчики проворно выставили уже знакомый кофейный стакан и тарелку с канапе.

Верещагин не отреагировал, а вот рыжая подмигнула и, сложив руки на краю стола, мило протянула:

— Ну, Миха-а-а…

— Чего тебе надо, чудище рыжее? — не притронувшись к принесенному, владелец клуба откинулся на спинку дивана, складывая руки на груди. Выглядел он, мягко говоря, недовольным.

А вот развалившийся в углу Харлей наоборот, внимательно следил за разговорам, пряча широкую ухмылку за стаканом виски.

— Клуб, — старательно сияя улыбкой, выдало «чудище» и уточнила, — Твой. На следующей неделе.

— Ань, если Красновой снова нужен договор аренды для мероприятий, пускай она сама приезжает! — усмехнулся Михаил. Покосившись взглядом на стакан перед ним, Алехин ругнулся, но горячий напиток все-таки пригубил.

— Ну Мишутик, — тут же заныла рыжая. — Ну, Мишулик.

— Да хоть Михуил, — хмыкнул Алехин. Харлей в углу, не выдержав, хрюкнул, Исаев едва не подавился минералкой, а остальные байкеры радостно заржали. Судя по всему, подобный разговор происходил далеко не впервые.

— Мишенька-а-а, — внезапно протянула Солнцева с многозначительной улыбкой. «Мишеньку» передернуло, но девушка добила его приторным до невозможности голоском. — Ты не посмеешь отказать своей невесте!

Исаев коньяком все-таки подавился.