Оторва, или Двойные неприятности для рыжей

Вот он слегка дернул плечами, давая ребятам знак, чтобы его отпустили… А затем, запустив ладонь в волосы рыжей, рывком притянул ее к себе и впился в ее губы.

Самолюбие Демьяна было задето, как никогда. Только что Анька, имей она на то возможность, драпала бы от него так, что пятки сверкали бы, а сейчас совершенно спокойно стояла, принимая поцелуй, пристроив свои ладони на широкой груди брюнета.

Не сразу Исаев заметил, что на самом деле Солнцева не отвечает, а просто ждет, прикрыв глаза. И только когда Верещагин, оторвавшись от губ ходячей неприятности, рассеяно провел ладонью по ее щеке, девушка невозмутимо поинтересовалась:

— Полегчало?

Олег кивнул… и тут же словил сильный удар коленом в живот.

Не ожидавший подвоха парень согнулся пополам, хватая ртом воздух, а рыжая краса, задрав подбородок, гордо прошествовала мимо радостно гогочущих рокеров и недоуменных завсегдатаев клуба, и скрылась за знакомой дверью. И только тогда Исаева, наконец, отпустило.

Покачав головой, парень направился туда же, сливаясь с потоком людей, разбредающихся по своим делам, громко обсуждая произошедшее.

Как ни странно, местная атаманша появилась в закрытом кабинете позже всех. Мрачно оглядев рассаживающихся парней, она едва заметно поморщилась, но последовала к месту, что занимала ранее, рядом с Демьяном. И, скорее всего, не по собственному желанию, а от отсутствия выбора. Ширина стола не позволяла перегнуться через него, чтобы забрать забытую пачку сигарет и зажигалку, к тому же, на спинке дивана осталась лежать ее куртка.

Каким-то внутренним чутьем Исаев понимал, что рыжая не останется в клубе, скорее всего заберет вещи и отправится домой. Однако не успела рыжая дойти, как сидящий рядом Олег, отсвечивающий рассеченной бровью, ухватил девушку за руку и заставил упасть на диван между собой и Демьяном.

Солнце в восторге явно не прибывала.

— Чего хочу? — поинтересовалась она у рокера, пытающегося сдержать виноватую, и в тоже время бесшабашную улыбку.

— Ань, прости, — улыбнулся Олег, аккуратно поглаживая сжатый кулак Солнцевой, — Серьезно.

— Канарейку подарю, — неожиданно хмыкнула рыжая, но было видно, как ее отпустила злость, — А лучше две.

— Чудовище, — поморщился Олег, отодвигаясь на всякий случай.