Оторва, или Двойные неприятности для рыжей

— Было бы неплохо, — почесала я затылок, вспоминая, что моя машина, как, собственно, и тачка Богдана остались на университетской парковке. За своего малыша я особо не волновалась, на территории студенческого городка находилась такая система охраны и наблюдения, что будь здоров. — Если тебе не трудно, конечно.

— Не трудно, — подтвердил блондин и, указав глазами в сторону народа, продолжающего гулять, усмехнулся, — Справишься?

— Да мне не впервой коньяк о башку Харлея бить, — на полном серьезе заявила я, сунув руки в карманы, покачиваясь с пятки на носок, — Расколочу сегодня о голову нехристи флакон с Лёлькиным мартини ради разнообразия.

— Только за, моя милая леди, — неожиданно выдал Полонский и, завладев моей лапкой, как при первой нашей встрече, прижался к ней губами.

— Паяц, — прокомментировала я, отвоевывая обратно свою конечность.

Рассмеявшись, Богдан приобнял меня за плечи, уверенно притянул и, поцеловав в висок, отступил:

— Будь осторожней.

— Сказал человек, который весь вечер дразнил быка, используя меня как красный флаг матадора, — приличная доза алкоголя и шутливое настроение заставляли паясничать против воли, так что удержаться я не смогла. Иронично хмыкнув, блондин удалился, а я же, вернувшись обратно за стол, закурила.

Честно, меня присутствие нехристи не напрягало, но ровно до тех пор, пока ребята с соседнего столика, оставшись небольшой группой, решили не перебраться к нам. Вмиг стало как-то тесно, официанты торопливо переносили целые блюда, убирали пустые и заменяли посуду с приборами.

Пьянка пошла на второй круг и уже куда в более тесном, узком и привычном кругу.

И я, одурев от громких выкриков подвыпивших рокеров, байкеров, директоров клуба и иже с ними, совершенно пропустила тот момент, когда кто-то особо наглый, бородатый и хамоватый повторно дошел до кондиции.

— Заючучуленька! — басовито прогремело над всеми.

Я, тянувшаяся как раз за фруктами, аж присела от неожиданности. И, под радостный гогот Олега и сотоварищи, встретилась взглядом с проникновенными и полными немого обожания глазками Харлея. Эта рыжебородая скотина, когда подвыпьет, в одной из глубоких стадий опьянения всегда побитого щенка напоминает своей жалостливой моськой.

Сидящий рядом Миха торопливо давился очередным любимым бутербродом.