Номер 19

* * *– Эй, киска… Просыпайся, – раздался над головой уже знакомый голос.

Ксения открыла глаза, едва сдерживая стон.

В какой-то момент, вконец измученная грызущей болью и усталостью, она провалилась в тревожное забытье. И в те короткие семь минут, пока она дремала, нервно вздрагивая, ей привиделся мимолетный сон. И это был чудесный сон.

Они наконец-то все вместе, крепкая и дружная семья – мама, папа, она и Света с Антошкой. Мама жива, и с папой все в порядке. Они на озере, плывут на большой лодке, смеются и шутят.

Она испытывала самое настоящее счастье.

И все это оборвалось в один миг, когда хрюкающий голос повторил:

– Поднимайся, гребаная соня.

Она огляделась. Ее камера была открыта, над ней, словно два холма, возвышались «поросята».

– Оставьте меня, – тихо попросила она, и те, переглянувшись, засмеялись.

– Мы бы с радостью! – воскликнул Сниф. – Но Игра есть Игра.

– Нам влетит, если привезем тебя с опозданием, – поддержал его Снуф. Взглянув на неестественно вывернутые ступни пленницы, он толкнул в бок напарника:

– У нее сломаны ноги. Помоги.

Кряхтя, дежурные подняли израненное тело Ксении, грубо швырнув ее на каталку.

– Подождите, – сорвалось с губ девушки, но «поросята» даже не удостоили ее взглядом. Развернув тележку, они покатили ее к выходу.

– Надеюсь, она не убежит, – сказал Сниф, подмигивая коллеге, и тот одобрительно хрюкнул.

– На сломанных ногах еще никто не убегал, – важно поддакнул Снуф.

– Постойте, – взмолилась Ксения.

Ее слова провалились в бездонную пустоту.

Весело и непринужденно болтая, «поросята» продолжали толкать каталку, и перед глазами Ксении снова все помутнело.

Она пришла в себя от закладывающего уши грохота, не сразу сообразив, что это всего-навсего звуки громко играющей тяжелой музыки.