Отец на час. Работает спецназ

- Мамочка, доблое утло, - забегает в спальню босоногая Маша. Убирает с лица растрепанные кудряшки и улыбается, озаряя мою душу теплым светом. - Ты уже плоснулась?...

- Да, Маш. Иди ко мне, - гостеприимно приподнимаю одеяло.

Обняв дочь, утыкаюсь носом в пахнущую карамельками макушку и тяжело вздыхаю.

- Ты опять глустишь, мамочка?

- Почему ты так решила?

- У тебя лицо глустное и клуги под глазами, как у новой челепахи Эльзы.

- Ну спасибо, доченька, - закатываю глаза.

- Ты все лавно самая класивая, мамочка, - она разворачивается и гладит мою щеку теплой ладошкой.

- Нет, Маш. Мы ведь об этом уже разговаривали.

- А завтла? - улыбается.

- Хмм.… Вряд ли…

- А послезавтла? - теперь хмурится, как маленький смайлик.

- Маш…

- А послепослезавтла?... - дочь складывает ладони в умоляющем жесте.

- Давай-ка будем подниматься, дорогая моя, - одергиваю хлопчатобумажную сорочку и встаю с кровати.

- А Леон на плобежке. У него нога больше не болит.

- Это, конечно, радостно и похвально!... Тогда пойдем готовить завтрак?

- Килъзуху свалим? - восторженно спрашивает.

- Ну уж нет, я такое варить не умею! И не проси!..."

"- Тогда я буду кукулузные хлопья с молоком… - и замолкает, партизанка.

- Можно, - вздыхаю, не в силах выдержать ещё одну атаку.

В последние недели я полностью выключила режим «идеальная мать», которой всегда хотела казаться. Все равно в этом своем стремлении была крайне непоследовательной, так в чем смысл?

На то, чтобы собрать всех детей и усадить их в новенький «Ленд Крузер», уходит больше часа. О макияже и укладке забываю, впрыгиваю в привычные джинсы и дополняю их блузкой без рукавов и свободным пиджаком.

Начинается дождь, поэтому заглядываю в детскую гардеробную за зонтами и с тоской смотрю на удивительный порядок, который здесь навел Влад.

Дети уходят в школу с цветами, а мы с Машей едем в детский сад, где сразу же встречаем надоедливого физрука.