Отец моей подруги. Новый Год!

— Что ты не понимаешь, дурочка? — голос мужчины казался нежным, обволакивающим, бархатным, будто в моих снах. Губы укутывали меня согревающими поцелуями, ладони жадно скользили по телу. — Я тебя как первый день у нас дома увидел, как и пропал. Ты мне спать спокойно не даешь. Думал, с ума сойду… Влюбился в тебя, как в пятнадцать лет. Кто бы мог подумать, что так бывает!

Если бы я и могла умереть от счастья, то именно в ТУ секунду. От дрожи в теле. От слез смешанных со смехом.

— Все не может быть так просто… — повторила теперь уж я, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. А что если бы не тот спор? Если бы не поцелуй за сотку? Он так бы и не признался? Даже думать об этом не хотелось! — А как же Наташка? Она меня не простит…

— Разберёмся… — шепнул он мне в губы, и я ему верила. — Вместе разберемся. — он вдруг нервно рассмеялся, заставляя меня замереть и вопросительно поднять бровь вверх. — Знаешь, конфетка, а я уже начинаю верить в Деда Мороза.

— Аналогично, — без капли колебаний завила я самому желанному, сводящего меня с ума мужчине, о котором боялась и мечтать. Теперь его губы были так близко, запах пробирался глубоко в легкие, словно наркотик. А улыбка… Черт, от нее сердце кололо, снова и снова пропуская удар за ударом.

Внезапно Он стал серьезным, даже жестким, отчаянным, со всей ответственностью заявляя:

— Если остаешься сейчас, не отпущу тебя больше никогда, Альбина.

Мне пришлось отряхнуться, ущипнуть себя за руку, чтобы поверить: нет, это не сон. Это моя сказка. Моя, мать твою, реальность! Виктор Семенович и его полные желания, любви, надежды глаза. Боги, как же я раньше этого не замечала, КАК он на меня смотрит… Будто съесть хочет за живо.

— Я только «за»… — прошептала я, вжимаясь в его тело, желая раствориться в мужчине. Запомнить этот момент на всю жизнь.

— Тогда пойдем домой, конфетка… — в последний раз поцеловав в губы, он поднял меня на руки, унося в свою машину по заснеженной улице. Словно медведь, утаскивающий добычу к себе в берлогу. И я нечем не желала быть больше, чем Его добычей. До одури. До потери сознания. До последнего дня. Только с ним. Всегда.

История вторая

— Лен, ты в своем уме? — ужаснулась я, прижимая к себе обернутое вокруг талии поленце.