Отель желаний

С кем-то работаем несколько лет, кого-то меняем в случае, если условия и цены не устраивают. В нашем деле ‒ дорого не равно высокое качество. Нужно уметь отбирать поставщиков.

‒ А ресторан? У них свои?

‒ Конечно! У них посуда, оборудование и продукты, которые необходимы каждый день. Но там Света заведует всем, они к нам не относятся в вопросе обеспечения.

Кретов замирает, откинувшись на спинку дивана. Невооружённым глазом заметно, что мужчина слегка потерян и складывает в уме всю только что озвученную информацию. Снова вибрирует мой телефон, уже раздражая.

‒ Возьмите трубку. Вероятно, что-то срочное, если, ‒ читает на экране, ‒ Миша звонит в пятый раз.

‒ Вряд ли. ‒ Пожимаю плечами, но принимаю звонок и отхожу к окну, где раскинулся фантастический вид на ночной город. ‒ Да?

‒ Систер, ты домой собираешься? Я жрать хочу вообще-то! ‒ Кто бы сомневался, что в меня сразу же прилетит претензия. Вчерашний разговор не задержался в памяти брата.

‒ Мне пришлось задержаться в отеле. Дела. Я пока не знаю, когда приеду, ‒ стараюсь говорить тише, замечая, как Лис прислушивается к моим словам, да и голос Миши слышен в тишине номера.

‒ И? Что мне делать? Скинь денег на пиццу!

‒ Слушай, у тебя есть руки, а в холодильники лежат продукты. Ты в состоянии себя яйца пожарить, или настолько беспомощен, что готов умереть от голода, если тебе не поднесут готовое на подносе?! ‒ повышаю голос, привлекая внимание Кретова, но сдержаться не могу, потому как Миша не сделал ни единого вывода и продолжает вести себя, как прежде.

‒ Я понял, ‒ хмыкает, ‒ тебе плевать на страдающего брата. Вполне возможно, по приезду, ты найдёшь моё бездыханное тело в голодном обмороке.

‒ Ми… ‒ Скидывает звонок на полуслове, а меня дар речи пропадает от Мишиного поведения.

Снова виновата я, словно совершила наиужаснейший поступок из всех возможных. Сжимаю в руке телефон, готовая взорваться от негодования и обиды, но присутствие Лиса заставляет глубоко вдохнуть и нацепить доброжелательную улыбку.

‒ Ваш мужчина? Тот, который обжора.

‒ Мой мужчина, ‒ подтверждаю, а на лице Кретова играют тугие желваки, ‒ тот, который мой беспомощный брат.

‒ Младший?

‒ Да. Кушать мальчик хочет, а я задерживаюсь, ‒ бурчу себе под нос, освобождаясь от негодования.

‒ Сколько лет?

‒ Двадцать один ребёнку. Готов от голода умереть, лишь бы самому не напрягаться.

‒ Так пусть мама ему приготовит.

‒ Нет у нас родителей.