Отель желаний

Пусть сделает лучше, главное ‒ не хуже. Именно поэтому, выдержав его взгляд и ни разу не разорвав зрительный контакт, решаюсь на вопрос:

‒ Как будем жить дальше?

‒ А как вы хотите?

‒ Как угодно, главное, не как «Сентименто»."

"‒ А что с ними случилось? ‒ напрягается, ёрзая в кресле.

‒ С ними случилась тупая девица, которая возомнила себя великим отельером. Сорок процентов персонала уже покинуло отель, уход остальных лишь вопрос времени. Альбина ушла первой, проработав на должности управляющего пять лет и вложив в дело вашего отца много сил и времени.

‒ Не я выбирал покупателя, ‒ прокашливается, понимая, что моя тирада направлена в Елену, ‒ спорить с матерью не стал. Два отеля, которые были оформлены на неё, пожелала продать. Её право.

‒ Иначе бы мы были проданы ещё три дня назад вместе с «Пасьён», как два по цене одного?

‒ Возможно.

‒ Невозможно. Не вышло бы.

‒ Это почему? ‒ его кадык дёргается, и я понимаю, что выбрала опасную тактику ведения беседы.

‒ Потому что есть некий американец Лесли Купер, которому принадлежит ресторан «Лораль» на первом этаже, а также доля в этом отеле. Небольшая, в десять процентов, но всё же. Следовательно, в случае продажи вам необходимо его согласие, или его доля.

‒ Неожиданно. Я не знал, ‒ тушуется, опуская взгляд.

‒ Возможно, если бы вы чаще интересовались делами отца, я бы сейчас не посвящала вас в эти нюансы.

‒ Нам было неинтересно. Всем нам. Это его дело, на котором он был помешан.

‒ Что ж, хороша семья. Все такие заботливые, аж жуть, ‒ хмыкаю, срывая пронизывающий меня взгляд и проклиная себя за столь опрометчивое высказывание. Играю с огнём, даже не предполагая, насколько опасным он для меня может быть.

‒ После характеристики отца о «милой Ланочке», я ожидал увидеть скромную девочку, а увидел женщину, умеющую кусаться. Палец в рот не клади…

‒ По локоть отгрызу, ‒ и еле сдерживаюсь, чтобы не клацнуть зубами, чтобы подтвердить каждое слово.

Кретов подпирает подбородок ладонью и губы расплываются в широкой улыбке, отчего в глазах скачут игривые бесята, а черты смягчаются, являя мне обворожительного мужчину.