Отель последней надежды

Если бы ты знала, как я по нему соскучился!

— Давай мы понемножку, — жалобно попросила Катя Вавилова, бывшая Самгина. — Нас надо вовремя кормить, а то мы не вырастем!"

"Метрдотель был знаком с ее мужем Максимом, и ей все это казалось невозможным, нереальным, странным — роскошь и благолепие ресторана, бронза и севрский фарфор на столах, собственная необыкновенная красота, приобретенная утром в салоне, куда ее привезла Татьяна Ильинична и где они долго шушукались и советовались друг с другом, как самые настоящие красавицы, у которых впереди самый настоящий бал! Платье, купленное в магазине, похожем на Вестминстерский дворец, с приказчиком, похожим на принца Чарльза, два кольца, одно и вправду с бриллиантом, а второе гладкое — венчальное и обручальное, сказал ее новоиспеченный муж, надевая оба ей на палец.

Да и сам муж, в смокинге и лакированных ботинках, все время волнующийся, немножко смешной и нервный, — самый лучший человек на земле!

Знакомый метрдотель вступил с ними в заговор, выдал по тарелке и отправил в какой-то другой зал, где тоже было очень красиво, но уже как-то по-другому.

Там играл струнный квартет и из фарфоровых и хрустальных чаш можно было набрать себе фруктов.

Они долго бродили вдоль мраморных прилавков, заглядывали в чаши, смотрели, как огоньки свечей плещутся в хрустале и отражаются от серебряных канделябров и льняных скатертей, и все никак не могли положить себе еды, потому что для этого нужно было бы разойтись или хотя бы разнять руки, а это никак невозможно!

Какая-то странная парочка, очень сердитая, тоже бродила вокруг еды, и Катя Вавилова все время на них посматривала.

Они ее немного смешили, потому что выглядели как из анекдота, и еще ей было их жалко. Она никак не могла понять, отчего же люди могут быть сердиты друг на друга, ведь все прекрасно, и впереди только светлое и счастливое будущее!

Мужчина был уже далеко не молод, лыс, грузен и красен апоплексической краснотой. Девушка была молода, прелестна, белокура и румяна нежным румянцем.

Ее портило сердитое выражение лица и еще то, что она, не замолкая ни на секунду, ныла в спину мужчине, который почему-то все время шел впереди нее:

— Папа, ну положи мне клубнички, ну папа!.

. Ну сколько можно сердиться! Ну я же попросила у тебе прощения! Папа, почему ты не хочешь со мной разговаривать!

Мужчина как будто ее не слышал. Он заглядывал во все чаши, фыркал, крутил головой, нюхал, отчего его лысина собиралась складками, и шел дальше.

— Папочка, постой!.. Ну поговори со мной!..