Я так тебя ждала

Так что — будем лечиться или капризничать?

А нужна ли мне эта жизнь? Меня спросили, хочу ли я быть здоровой? Мне совершенно все равно, что с моим швом… Болит только очень, хотя за душевной болью я почти не замечала физической.

Но наверное, будет плохо, если шов как-то не так станет заживать, воспалится или что еще… Этот врач проводил операцию, пусть сам и оценивает свою работу. Чего я действительно испугалась? Врач — существо бесполое.

Я подняла сорочку как смогла, и все же ощутила не самые приятные эмоции, когда мое белье, которое надевают всем после таких операций, открылось взору доктора.

Но он в самом деле не собирался смотреть никуда ниже живота.

Мужчина, максимально осторожно, длинными пальцами осматривал его и ткани вокруг.

Глаза наполнились снова слезами, которые закапали на подушку.

— Что? — нахмурился доктор и глянул в мое лицо. — Болит так сильно? Сейчас поставят еще укол обезболивающего.

— Нет… — покачала я головой.

— Не болит? — спросил он. — Так не бывает, шов свежий совсем… Не стоит передо мной изображать храбрость. Если болит — нужно говорить. Болеть должно, но если очень сильно — мы можем помочь.

— Болит, — сказала я. — Очень даже.

— Где? Здесь?

— Нет.

— А где?

— Здесь, — указала я на сердце.

— Сердце? — поднял брови Константин. — Ну-ка…

Теперь он отодвинул мою сорочку на груди, словно мы делали это с ним постоянно, и приложил к коже холодный стетоскоп.

Доктор послушал удары сердца и повесил за провода обратно на шею прибор, а мою сорочку вернул на место.

— Хм… Ничего необычного нет. Но наркоз мог повлиять на сердце, конечно… Дадим вам что-нибудь и для него.

— Нет таких таблеток, доктор, — грустно улыбнулась я, как-то даже вымученно и страдальчески.

Даже смешно, насколько мужчины не понимают женщин.