Я так тебя ждала

Еще немного и меня понесет совсем не туда.

Она очень красивая, и даже такая переломаная и несчастная странно на меня действует.

Я смотрел на ее губы.

Нет, такие контакты себе позволять нельзя. Я и так уже много раз себе позволил с ней лишнего.

— Вот и верь мне, — сказал я ей. — И слушайся. Не надо так сильно плакать. Это подрывает твои силы на выздоровление. Каждый раз, когда хочется плакать, помни о том, что шансы на выздоровление у тебя очень высокие, нужно только время на это. И силы. Твое состояние неприятное, но ты тут не одна, за тобой уход хороший, и главное — это временно.

— А зачем вам это надо? — спросила она.

— Что именно?

— Уговаривать меня. Вы же давно вышли за рамки просто моего доктора…

Да, вышел. И умная девочка, конечно, это видит и чувствует. Только объяснения этому у меня нет.

— А на этот вопрос я тебе отвечу после того, как ты станцуешь.

Я встал со своего места и покинул палату, не позволив ей больше задавать мне никаких вопросов.

23

— Тони, загляни ко мне, — набрал я внутренний номер психиатра клиники.

Я, конечно, ее попытался убедить, что все нормально будет, но достичь этого будет непросто. И больно. Очень. Ей…

— Звал, Константин? — заглянул в кабинет психиатр спустя минут пять после моего звонка.

— Да… Проходи, — указал я на свободное место на диване рядом с собой.

Он сел и внимательно смотрел на меня.

— Лада Воронцова, — назвал я имя девушки. — Помнишь такую пациентку?

— Да-да, конечно, — кивнул доктор.

— Да, легче, — ответил я задумчиво. — Вы отлично подобрали лекарство. В вопросах психиатрии вам нет равных во всем штате. Да и за его пределами тоже.

— Приятно слышать похвалу от вас, доктор Старков.

— Но мне кажется, что, возможно, их ей недостаточно? — спросил я. — Может быть, что-то еще серьезнее нужно?

— Опять плачет?

— Вчера была истерика, еле успокоили.

— Плохо, — сказал Тони. — Но ничего необычного нет в ее состоянии. Такие срывы еще будут. В стабильное состояние сразу она не придет даже с препаратами.

— То есть, повода волноваться нет, ты считаешь? — почесал я затылок.

— Нет.

— А чего ж она так рыдает горько до сих пор?

— Женщина. Ей больно, — ответил он. — И пока еще будет долго больно. Потеря ребенка для девушки — очень серьезная беда. Да еще и жених оставил… Прямо в этот момент.