Я так тебя ждала

Обвел взглядом врачей клиники. — Если нам нужна эта клиника и эта работа.

Доктора снова стали перешептываться и переглядываться. Конечно же, потерять свое место никому не хотелось.

— А теперь к делу, — я взял в руки лист с тезисами. — Записал все самое основное, что требует проверки и порядка. Начнем с каждого отделения по очереди. Записывайте.

Под мою диктовку заведующие всех отделений записали задачи и получили свои задания.

— На этом все, — убрал я лист в сторону, когда все тезисы были мною озвучены. — Как вы понимаете, сегодня и завтра вам придется задерживаться допоздна.

— Конечно, мы все понимаем, — ответили доктора.

— Тогда — по коням, — указал я рукой на дверь моего кабинета. — Начинаем выполнять мои задания. Отчеты Шону на почту, он все их соберет и передаст мне.

Врачи стали один за одним покидать кабинет и отправляться каждый в свое отделение, пока рядом не остались лишь Шон и Стелла.

— Я тоже пошел свое разгребать, — сказал нам тактичный мужчина и вышел тоже. Он понимал, что Стелла наверняка хочет пообщаться со мной наедине.

Я же откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, чтобы успокоить свои нервы.

— Переживаешь? — спросила девушка, когда подошла ко мне ближе. Она снова решила попытаться расслабить меня ласковым массажем. Стелла положила руки на мои плечи и стала мягко их разминать.

— Еще как, — честно ответил я. Перед ней смысла нет разыгрывать из себя уверенного в будущем клиники босса. Она всегда меня словно насквозь видела. — Шансов на то, что мы пройдем эту проверку очень мало. На словах все звучало удобоваримо, и кажется, что успеть можно меньше чем за сорок восемь часов подготовиться, но на практике, я боюсь, что будет иначе.

— Почему иначе?

— Человеческий фактор, — вздохнул я. — Кто-то что-то обязательно потеряет, перепутает, забудет или разобьет ампулы с дорогим препаратом.

— Твои сотрудники — не роботы, а живые люди.

— Я в курсе…

— Но они будут очень стараться. Потому что? — заглянула она мне в лицо из-за плеча.

— Что? — встретился я с ее взглядом зеленых глаз.

— У нас нет права на ошибку, так ведь?

— Ни единого.