От войны до войны

– Не может… но есть, – губы кэналлийца искривила последняя в его жизни усмешка, – но я… не жалею… почти…

Оллар сорвал с плеч плащ, накрыл убитого и повернулся к своим людям:

– Как это было? Валмон!

Высокий человек грубоватой наружности выступил вперед."

"– Мой государь, – Алан вздрогнул, поняв, что эти слова обращены к плотному молодому человеку с круглыми птичьими глазами. Старый мир кончился, ушел в никуда вместе с Эрнани, все остальное не имело никакого смысла, ему, по крайней мере, среди живых места не было.

– Убийца не сопротивлялся?

– Нет.

Оллар повернулся к Алану:

– Что вы скажете в свое оправданье?

– Убить изменника – долг Человека Чести! Мне не в чем оправдываться, тем более – перед узурпатором и бастардом.

– Маршал Алва был верен Талигу и его королю, – глаза марагонца злобно сверкнули. – Я не Человек Чести, и мне не нравится, когда на протянутую руку отвечают ударом кинжала. Вы умрете, и немедленно.

– Я в этом не сомневался, – наклонил голову Алан. – Умереть в один день с Талигойей – большая честь.

– Да, – бросил Оллар, – Талигойя умерла. Давно пора. Зато родился Талиг. Вы с вашей Честью и вашими предрассудками пережили самих себя.

Он это тоже понял, но есть вещи, которые нельзя предавать – дружба, доверие, совесть. Если б они с Шарлем не доверяли предателю, король был бы жив, но им и в голову не приходило…

Нельзя бить в спину тех, кто верит тебе и в тебя! Если б Рамиро во всем признался… Пусть он решился сдать город на Совете или по дороге к Оллару, но, сговорившись с ним, он должен был рассказать…. Он бы понял, он сам был почти готов открыть ворота бастарду, лишь бы остановить Придда, но убийство Эрнани зачеркнуло все.

– Я могу проститься с женой и сыном?

– Маршал Алва умер, не увидев своего наследника. Своего вы тоже не увидите, – Франциск возвысил голос, – пусть бумагомараки запишут. Убийца никогда не получит того, чего лишился убитый, особенно если речь идет о наследстве. Если со смертью законного наследника его имущество по старшинству должно перейти к убийце, ни он, ни его семья не получат ничего.