От войны до войны

Нет, Марсель, я ничего не знаю, но готов поклясться, что Иорам драться не собирался. Ты же помнишь, какой он трус!.. То есть был…

Марсель помнил. Трусость унара Иорама в свое время служила предметом неисчерпаемых шуток.

– Понимаешь… Только не говори твоим друзьям…

– Манрик мне совсем не друг, а Рокэ это Рокэ…

– Все равно не говори, но Иорам с утра рычал леопардом, а увидев Рокэ, превратился в зайца. Говорю тебе, что-то затевалось. И мне это не нравится!

– Приятно, что хоть кто-то сегодня может говорить, – Джеймс Рокслей ловко осадил каракового линарца, – эх, не ездить бы нам к кансилльеру!

– Так поверните коня, – предложил Валме.

– Нет, – покачал головой Рокслей, – во-первых, все едут. Во-вторых, мы почти приехали, а в-третьих, мне кажется, что еще не конец.

– Разрубленный Змей, и вам тоже?!

– И мне, и Сэцу с Дарави. Карлион молчит, но такой уж он… молчаливый. Во что нас, собственно говоря, втравили? Штанцлер помирился с Дораком и они сговорились уменьшить поголовье Людей Чести?

– При помощи Ворона? – хмыкнул Мевен.

– Особенно с учетом условий дуэли, – вмешался Марсель. – А выбирал их не Рокэ.

– Вы правы, Валме, – задумчиво произнес Рокслей. – Рокэ заранее соглашался на любые условия, так что они сами выбрали свою смерть…

Разговор увял – каждый думал о своем. Марсель вспомнил валявшегося в луже крови Килеана… Марианна обрадуется, он бы тоже обрадовался, если бы не видел, как прикончили Ги Ариго.

Кавалькада растянулась вдоль длинной серой стены, примыкающей к особняку Штанцлеров.

Леворукий и все его кошки, что за чушь лезет в голову, что за мерзкая чушь?! Дуэль – это дуэль! Кто-то кого-то оскорбляет, кто-то пытается смыть оскорбление кровью, иногда это получается, иногда – нет.

4При виде гостей лицо кансилльера посерело, но он сдержался:

– Проходите, господа. Я вижу, Рокэ Алва в очередной раз доказал, что он – первая шпага этой страны.

– Пришлось, – Рокэ держался подчеркнуто любезно, – поскольку вчера и вы, и ныне оставшиеся в Нохе господа придерживались другого мнения.

– Лично я никогда не сомневался в ваших талантах, – бесцветным голосом возразил Август, – но надеялся, что к утру обе стороны остынут и поединок не состоится.