От войны до войны

Хозяин «Стрижа» никогда не был дураком, раз или два еще могло сойти, но если Альдо и «виноторговец» встречались каждую неделю…

– Он никому не скажет, ему это невыгодно. Конечно, если ты хочешь, можно сменить комнаты.

То есть снять еще одни, в другом квартале, а «Стрижа» придется оставить за собой. Пока Кристобалю платят, он не выдаст.

– Робер… Может дочь моего отца спросить… Что говорил Первородный, когда просил тебя прийти…

Много чего, раздери его кошки, но она не должна этого знать!

– Он… Он рассказал, что вы встречаетесь, что ему стыдно, когда он не может прийти, а ты его ждешь…

– Так было, – девушка вздохнула и опустила ресницы, – я ждала, пока не заходила луна, но ожидание тоже счастье, если ждешь любимого.

Вот так, Робер Эпинэ. Теперь ты – поверенный и чужой любви, и чужого равнодушия.

– Да, Мэллит. Любовь – это счастье, даже когда она горе.

– Так говорят там, где ты родился?

В Талиге говорят, что «от безответной любви и у голубя зубы вырастут», а вот про иноходцев земляки никаких поговорок не придумали.

"– Мэллит, боюсь, нам с Альдо придется уехать. Эсперадор хочет помириться с Талигом, мы не сможем больше жить в Агарисе.

– Я слышала. Достославный из достославных говорил с отцом моего отца. Это правильно, беду чуют ходящие на четырех ногах, а они не ошибаются. Многие из правнуков Кабиоховых готовятся вырвать корни свои из оскверненной земли.

– Ты тоже уедешь?

– Ставшая Залогом принадлежит аре, а ее хранит достославный из достославных. Он мудр, и мыслей его не знает никто. Первородный согласен уехать?

– Он не хочет.

– Его жизнь не имеет цены. Скажи ему… – Мэллит запнулась и замолчала, уткнув лицо в розы, которые Альдо Ракан ей не присылал.

Во имя Астрапа, она боится, что они не смогут проститься! Альдо должен к ней прийти. Прийти и сказать, что любит, он не может просто взять и уехать.

– Скажи Первородному, что я молю его уехать и что мое сердце полно его любовью.

– Я все скажу, но Альдо еще придет к тебе. Мы едем не скоро, вы еще встретитесь.

Улыбнулась… Почему Диамни Коро умер, он бы сделал эту улыбку вечной! Эту улыбку, эти руки, сжимающие колючие стебли, эти глаза. Она уже не плачет и еще не смеется, а ладонь и листья испачканы кровью.

– Робер вернул ничтожной солнце на небо.