От войны до войны

– Я… В Кошоне думал, что хорошо, но Оллария – совсем другое дело. Я понял…

– Хватит, – перебил Рокэ, – и все-таки вы хотите стать военным?

– Да, – на этот раз Герард не колебался.

– Значит, станете. Для начала вам придется поехать в Торку. К маршалу фок Варзову.

– Спасибо, монсеньор! – просиял брат Селины.

– Будете благодарить фок Варзова, когда он представит вас к чину. К концу лета маршал будет здесь. Зайдете ко мне за рекомендацией. Ваше полное имя?

– Герард-Жозеф-Ксавье Арамона-ли-Кредон.

– Сын капитана Лаик?

– Да, монсеньор.

Сын Арамоны?! Святой Алан, так вот кого напоминает мальчишка! Мерзкий капитан – отец красавицы Селины и Герарда?! Письмо не затерялось. Брат Катари не желал видеть в гвардии Арамоново отродье, а он, Ричард Окделл, сам отвел сына «Свина» к монсеньору!

Раздались торопливые шаги. На этот раз это и впрямь был Морен. Ворон отвернулся от порывавшегося что-то сказать Герарда.

– Добрый день, полковник. Что у вас?

– Монсеньор, – Морен был исполнен собственной значимости, – король Висельников и его подручные пойманы.

– Какая прелесть, – Ворон поправил цепь на груди и поднялся, – что ж, пойдем поглядим на мародерское величество, не тащить же этих ызаргов в приличный дом.

3Невзрачный человечек средних лет с оттопыренными ушами казался одновременно настороженным и наглым. Он до такой степени не походил на героев трагедий Вальтера Дидериха, что Ричарду показалось, что Морен ошибся. Это ничтожество просто не могло быть королем Висельников!

Видимо, сомнения Дика отразились на его лице, потому что Эмиль Савиньяк подмигнул юноше и повернулся к Морену:

– Полковник, вы уверены, что поймали кого нужно?

– Еще бы! Гляньте-ка, – помощник коменданта указал на что-то похожее на ошейник, украшавший не то чтобы очень чистую шею пленника, – эта штука во Дворе Висельников вместо короны.

– Очень удобно, – одобрил Алва, – с головы не свалится и потерять трудно.

– Что поделать, Дикон, – делано вздохнул Эмиль.

– Ричарда можно понять, – пожал плечами Ворон. – Молодой человек начитался о грубых, но благородных сердцах, разбойничьей чести и прочих прелестях вроде клятвы Отверженных. Ну, юноша, в чем, по утверждению великого – не спорю – Дидериха, клянутся все эти тени и духи?

– Не верить, не бояться, не просить, – растерянно пробормотал юноша, ощущая на себе насмешливые взгляды.