От войны до войны

В Святом Граде творились отнюдь не святые дела, и это было еще одной причиной убраться отсюда куда подальше.

Иноходец пригладил волосы, очередной раз подумал, что поседевшую прядь надо лбом надо б закрасить, подхватил Клемента и вышел из спальни. Матильда уже сидела за столом в гордом одиночестве. Робер поцеловал принцессе руку и сел напротив, Клемент слез с хозяйского плеча и деловито направился к корзинке с хлебцами, которую давно почитал своей собственностью."

"– А где Альдо? – Стол был просто замечательным, но последний раз Роберу хотелось есть в Кагете.

– Спит, – хмыкнула принцесса, – загулялся вчера. И тебе б пошляться не помешало бы, потом поздно будет.

Может, и не помешало, но врать женщинам он не умеет, а покупать чужую любовь не умеет еще больше.

– Успею еще. – Эпинэ пододвинул к себе тарелку с холодным мясом и пару раз ковырнул в ней ножом.

– Не нравишься ты мне, – постановила Матильда.

– Вот как? – попробовал пошутить Робер. – А я так надеялся на твою любовь.

– Обойдешься, – вдовствующая принцесса опрокинула бокал вина, – молодой еще.

– Вот и подожду! Новости какие-нибудь есть?

Выпить, что ли? Странное дело, раньше ему в этом доме было легко, а теперь словно в воздухе натянули невидимые струны, касаться которых нельзя. Матильда иногда смотрит на него как-то странно. Может, он что-то ляпнул, когда был без сознания? Но что? Неужели про сговор с гоганами и клятву на крови? Людям Чести нельзя так клясться, об этом Робер слыхал еще в Эпинэ, хотя тогда не верил ни в чих, ни в сглаз, ни в вороний грай.

– Новости? – переспросила Матильда, поднимая бокал с вином. – Пока только старости, вот придет Хогберд, какие-то сплетни наверняка притащит.

Нет, с Матильдой все в порядке, это у него башка полна всякой дури…

2Можно подумать, Роберу нужны новости. Он, пока с собой не разберется, не заметит, если на него балкон свалится, а до того, что творится, кошки знают где, ему и во-все дела нет. Себя со стороны не видно, но, когда до нее доходило, за кого она вышла замуж, ей тоже небо с тарелку казалось.

– Сударыня, – вошедшая Пакетта присела в подобии реверанса, что означало высшую степень потрясения, – к вам гонец из Алата!

Твою Кавалерию, этого еще не хватало! Неужели братец умер? А на избрании Эсперадора казался таким здоровым. Вообще такие осторожные слизняки живут по сто лет, разве что убил кто…

– Давай его сюда.

Пакетта вышла, Робер поднял глаза, Клемент продолжал грызть хлебец.