От войны до войны

Робер почти не сомневался, что Его Крысейшество тоже не горит желанием ступить на родную землю.

– А может, сударь, вам не шибко и нужно в Агарис-то, – внезапно сказал стражник, – кони, они соображают, не то, что мы.

Кони соображают, и крысы тоже, а он может вернуться в Гайифу, разыскать теньента Ламброса, взять другое имя и навеки забыть об Агарисе, Раканах, Талигойе и своей нелепой любви. Наемника, если он отрабатывает свои деньги, не спрашивают, кто он и откуда. Можно не маяться дурью, а поступить на службу к императору, выслужить себе титул… Повелитель Молний, пожалованный личным дворянством Его Величеством Дивином.

– Мне очень нужно в Агарис, приятель, – Робер с силой сжал коленями золотисто-рыжие бока, – очень…

Стражник покачал головой, Дракко укоризненно фыркнул, Клемент заверещал.

Застава осталась позади. В городе все казалось прежним, словно Робер и не уходил на ненужную войну – звонили колокола, торговки выхваляли лимоны, мели мостовую серые одеяния многочисленных клириков. Налетел мерзкий, леденящий ветер, хорошо хоть пока обходилось без дождя.

"Дракко понуро рысил по булыжникам, он смирился, но не успокоился. Клемент и вовсе замер, словно поблизости прятался голодный кот. Роберу ужасно хотелось развернуть коня, но человек на то и человек, чтоб сдерживать свои порывы. Талигоец внимательно глядел по сторонам, пытаясь понять, что же все-таки не так, но город казался удивительно мирным и чистым.

«Зеленый стриж» никуда не делся, знакомый конюх взял Дракко под уздцы, и Робер спрыгнул на землю:

– День добрый, Джулио, как вы тут?

– Паршиво, – махнул рукой старик. – Новый конь у вас, вижу. Хорош! А Шад, дозвольте полюбопытствовать, где?

– Пришлось подарить, – не рассказывать же, что с ним случилось, – а что паршиво?

– А не понять, – махнул рукой агарисец, – вроде все в порядке и даже лучше, а что-то не то.

– Кошки? – не понял Эпинэ.

– Ага. Крысы ушли, а жрать-то что-то надо, вот коты за ними и двинули. И все бы ничего, только муторно как-то.

Старик нашел правильное слово. Именно что муторно, а почему – непонятно. Впрочем, муторно Роберу Эпинэ было давно.

– Сударь! – прибежавший хозяин лучился счастьем. – А мы уж и не чаяли! Ваши комнаты в порядке.