От подчиненных до подчиняемых (СИ)

Скомканное, сумбурное, похожее на калейдоскоп из образов и желаний. Нега сменилась резкой болью в запястьях, а мужчины показались мне хищниками, желающими растерзать добычу, разодрать в клочья, сожрать меня целиком. Мое мнение снова никто не учел. Они нашли уязвимость, пролезли под кожу, забрались мне в душу, поманили теплом и уютом, а сами… Превратили меня в объект мести, куклу для манипуляций, развлечение. Кто дал Ярославу право думать, будто меня устроит его дерзкое предложение, его взбалмошная выходка? Зачем он дал Андрею надежду, когда я уже все решила? Меня прокатили, использовали для достижения своих целей.

Унизили. Выставили озабоченной глупышкой, которая только и мечтает о двух членах. Но я мечтала вовсе не о них. Да, Ярослав нашел ключик к шкатулке, которую я держала всю жизнь запертой, но выпустить демонов — лишь полдела. Кто-то должен вернуть их обратно. Мало вскрыть гной, нужно уметь и залечить рану, а сейчас она саднила как никогда.

Я вспомнила, до чего хорошо мне было в ту ночь, как я смеялась, как заснула умиротворенно в объятьях двух мужчин: не Андрея, который счел бы меня за трофей, и не Ярослава, каким он сейчас был, давящим внутри обиду и расстройство.

Я хотела к тем, другим, мужчинам. Двум друзьям, пьяным от алкоголя и от моей близости, решившимся довериться мне и друг другу по велению сердца, а не разума. Не враждующие, не ощетинившиеся, не страдающие от глупых моральных дилемм. Наверное, я — полная дура, раз могу представить себе, как объединившись в единое целое, мы можем окружить себя теплом и любовью, преумножить это чувство, заполнить им наши отношения и не тратить силы на разрушительную ревность и склоки. Глупо. Такое возможно только в больной фантазии очень одинокого человека. Кто еще захочет сломать рамки, отмахнуться от правил общества и принятых порядков ради зыбкого ощущения нужности? Поверить в саму идею любви без границ, без принадлежности и страха? Может ли чувство быть столь безусловным, чистым и открытым, чтобы не бояться боли? Что-то переменилось во мне, необратимо изменилось. Да, может быть, я недополучила родительской заботы, не впитала ее вместе с теплыми объятиями и словами, не смогла найти достаточно сильный источник извне, чтобы залатать брешь, но мне это и не нужно. Во мне и так достаточно любви. К тем, кто мне дорог, кто дарил мне каждый день радость, кто заботился обо мне, кто готов уступить меня, кто готов пожертвовать вниманием к себе и разделить с другим ради моего счастья.