От подчиненных до подчиняемых (СИ)

Не для меня одной пытка, да? Я зарычала еще раз, громче и выразительней. Сделаю с ним тоже самое: привяжу к стулу и стану мучать, пока не завоет. — Все, хватит. Моя очередь, — мужчина явно осознал нависшую угрозу, потому что поспешил меня осадить, снова взял со стола ручку.

Я затрясла головой, начала раскачиваться, чтобы уехать на колесиках стула подальше. Андрей ухватил меня за икры, не позволил сдвинуться ни на сантиметр — мне не спастись.

Ярослав не торопился, отодвинул край трусиков, надавил закругленным концом ручки у влажной дырочки, поводил им вверх-вниз, дразня.

Наконец, протолкнул сильнее — предмет легко скользнул насколько хватило длины. Слабое давление и чувство наполненности накрыло меня новой оглушающей волной возбуждения. Я невольно сжала ручку внутри и сладко выдохнула, только привыкла к новому ощущению, как мужчина задвигал ею.

Увы, предмет лишь сильнее распалял мое желание, дарил ровно столько удовольствия, чтобы мне с каждой секундой хотелось еще. Я до одури желала внутри чего-то большего, чего-то, что заполнило бы меня полностью, а не жалкого подобия секс-игрушки.

Ярослав сменил угол, надавил сильнее, посылая сводящие с ума импульсы.

— Тебе нравится? — тяжело дыша спросил он. Специально, чтобы вернуть меня к реальности, чтобы заставить меня стыдиться. У него получилось. Андрей наблюдал за мной, сидел между моих ног, видел, как я теку прямо перед ним. Я захныкала от невозможности сбежать, от невозможности удовлетворить себя, получить оргазм, освободиться от наваждения.

Проговорила сквозь кляп “пожалуйста”, повторила, сказала еще раз, умоляла мужчин, пока Ярослав не сжалился. — Заставь ее кончить, — приказал Андрею."

"Ручка осталась во мне, я чувствовала ее кончик упирающийся в глубине, что сжимаю ее в то время, как клитор получает долгожданные ласки. Присутствие предмета сводило меня с ума. Слишком тонкая, чтобы подарить мне полноценное наслаждение, но оставляющая настойчивое, непрекращающееся давление, усиливающееся с каждой секундой вместе с яркостью ощущений.

Она стала центром острого, постыдного, неотвратимого всплеска удовольствия, источником пронзительных импульсов, прошедших от живота до кончиков пальцев. Я приглушенно взвыла, забилась в сладостных конвульсиях, потеряла ощущение себя в пространстве. Ровно до тех пор, пока обухом по голове не ударил здравый смысл. На месте тактильных чувств и похоти разросся вихрь противоречивых мыслей, вернулось осознание происходящего.