От Лукова с любовью

А потом он поцеловал меня в верхнюю губу, зажав ее между своими губами, пока я все еще пыталась сообразить, что, черт возьми, происходит.

Иван целовал меня.

Целовал меня.

Внезапно его губы переместились к моим глазам, и он дотронулся ими до моих ресниц на одном, потом на другом глазу, так быстро, суетливо, так легко, что я едва ощутила его прикосновение. Он поочередно коснулся моих бровей. А я просто сидела, не шевелясь.

Я сидела, не отстраняясь от него, и не отталкивая его, и не запрещая ему это делать.

Его губы переместились на мои щеки, они были теплыми и самыми удивительными на всем свете.

– Ты попыталась встать, – проговорил он так тихо, что я едва разобрала его слова. – Ты попыталась встать и продолжить кататься, и, клянусь, я тогда чуть не расплакался.

Он нежно поцеловал одну мою щеку, потом – другую, его губы легонько тронули мою переносицу, когда он пошевелился.

– Только ты могла к чертовой матери растянуть голеностоп и попытаться встать и продолжить тренировку, – сбивчиво проговорил он. – Ты все время повторяла Прости, Иван.

Его губы приблизились к моим, коснулись их, так легко и нежно, что у меня что-то сжалось внутри.

Друзья могут целомудренно целоваться. Он не целовал меня взасос и не лапал меня. Он просто радовался тому, что со мной все в порядке. Он просто целовал меня, потому что… а почему бы и нет?

Он беспокоился обо мне.

Люди целуются, имея на то гораздо меньше оснований, даже совсем не зная друг друга.

Я позволила Ивану целовать меня туда, куда ему хотелось, говоря себе, что все нормально, что он боялся за меня, потому что он боялся. Он боялся. И поскольку эта мысль не покидала меня, все, что я могла в тот момент, это сосредоточиться на его словах. На его страдании. На всей той боли, которую я ему причинила.

– Мне жаль. Мне очень жаль, – повторяла я, потому что так оно и было.

Иван, не отпуская меня, покачал головой:

– Не надо так говорить.

– Но мне жаль, – прошептала я. – Это моя вина.

– Это был несчастный случай, – резко оборвал меня Иван. – Тебе не за что просить прощения.