От Лукова с любовью

Но к тому моменту, когда я это поняла, оно порозовело полностью.

– Потому что я мог бы сказать тебе, что ты отвлекалась, и не дал тебе возможности сконцентрироваться. Я приземлился слишком близко к тебе.

Неужели он серьезно обвинял себя?

– Глупый, ты не приземлился слишком близко ко мне.

Он бросил на меня взгляд, от которого у меня могли бы вспыхнуть брови.

– Нет, Джесмин, я приземлился слишком близко к тебе.

– Ох, замолчи. Да нет же, это не так. Я приземлилась неправильно, потому что я отвлекалась.

Он посмотрел на меня таким тяжелым взглядом, что меня бросило в жар. Почему ему в голову пришла такая чушь? Почему он винил себя? Какой в этом был смысл?

– Ты действительно думал, что я не хочу встречаться с тобой потому, что виню тебя? – выпалила я, глядя на него, как на полного болвана, потому что так оно и было.

Он по-прежнему пристально смотрел на меня, и по его взгляду я поняла, что так и есть.

– Ты – дурак.

– Я – дурак? Тогда почему ты не отвечала на звонки?

Теперь пришла моя очередь прикрыть глаза, я замолчала, вместо ответа пожав плечами.

– Нет. Не пожимай плечами и не думай, что меня удовлетворит такой ответ. Я звонил тебе без конца. Я думал, что ты злишься на меня. Я думал, что ты не отвечаешь, потому что сердишься на меня, поэтому теперь я хочу знать, почему ты только и делаешь, что винишь себя за то, что отвлеклась.

Закатив глаза, я, качая головой, посмотрела в сторону.

– Это неважно.

– Это важно. Это очень важно.

Я опять передернула плечами.

– Джесмин.

Почему он не мог оставить меня в покое?

– Джесмин.

Почему ему в голову пришла такая чушь?

– Джесмин.

Заворчав, я снова повернулась к нему и сердито прошептала:

– Потому что, что, какого черта, я могла бы сказать тебе, Иван? Что мне безумно жаль? Что я не думала, что подверну лодыжку и все разрушу? – практически выкрикнула я. Ужас охватил меня от кончика языка до пупка. Почему я кричала на него? И почему, черт возьми, я говорила ему об этом? Разве ему уже не было об этом известно?

Открыв рот, он посмотрел на меня так, словно получил от меня удар под дых.

– Джесмин…

– Прости, Иван, – прохрипела я, все мое тело сотрясалось от страха и беспомощности. – Я все испортила. Я постоянно все порчу. Я не знаю, почему я кричу на тебя. Ты ничего не сделал. Это все я. – Я говорила надтреснутым голосом, сжав руку в кулак. – Я облажалась. Это была моя вина. Не твоя.