От Лукова с любовью

Впрочем, Иван к этому добавил еще и средний палец.

Они не оценили моей шутки насчет того, чтобы попробовать сделать еще и элемент Памченко[35].

И вот мы в гимнастическом зале.

Не выпуская из рук телефон, я окинула Ивана взглядом. На нем была надета тонкая белая майка, должно быть, очень старая, судя по тому, какой поношенной она была, и полинявшие черные спортивные брюки, которых я прежде никогда не видела, даже у него дома, когда он переодевался в те же свитера, в которых занимался. И выглядел он прекрасно.

– Мой папа в городе.

Он моргнул:

– Я думал, что отец – авантюрист.

Я усмехнулась печальнее, чем обычно.

– Нет. – Наморщив нос, я посмотрела в сторону. Он таким не был.

Иван задумчиво хмыкнул, и я поняла, что это не предвещало ничего хорошего.

– Что-то я не припомню, чтобы ты когда-либо упоминала о нем, разве что в День отцов, когда ты сказала, что напишешь ему сообщение. Я подумал…

Я бросила взгляд на свой лежавший на полу телефон и поймала себя на том, что у меня дрожит нога.

– Мы не близки. Он живет в Калифорнии, – объяснила я.

– Да? Он что, жлоб? Он не платил каждый месяц алименты? – напрямик спросил он.

Я покачала головой, стараясь быть как можно честнее и понимая, что это не так трудно, как мне представлялось.

– Нет. Он платил алименты и часто приезжал в те времена, когда Рубис, Себ и Тэйли были еще детьми. Он и теперь раз в году приезжает навестить нас. Звонит в день рождения. Посылает подарочные кредитки на Рождество… – Несмотря на то, что проводит его со своими пасынками. Но этого я не сказала.

Лицо Ивана странным образом изменилось, но он ничего не сказал, отчего я только вздохнула. Я видела, что он пытается понять, как обстояло дело со мной. И либо он выведает это теперь же, либо будет донимать меня этим до тех пор, пока не добьется своего.

– Просто он не слишком поддерживал мое увлечение фигурным катанием, вот и все. – Я пожала плечами. – Можешь себе представить, как я чувствую себя из-за этого.