От Лукова с любовью

И, если ты встаешь и улыбаешься, высоко подняв голову… ты все равно ведешь себя достойно.

И я собиралась обеими руками выжать из своего достоинства все, что только возможно.

По крайней мере, то, что во мне оставалось.

Мы были друзьями. А друзья порой плачутся друг другу в жилетку. Во всяком случае, я так думала.

– Не волнуйся и отдохни, Джесмин, – сказала тренер Ли, подъезжая ко мне и окидывая меня долгим, серьезным взглядом.

Я забыла о том, что именно ей Галина позвонила накануне вечером. Я смогла только кивнуть.

– Увидимся завтра с утра, пораньше, – закончила она, на секунду прикоснувшись кончиками пальцев к моему плечу, а потом отдернула руку и отъехала прочь.

Положив руки на бедра, я старалась восстановить дыхание, когда, оглядев лед, заметила, что там продолжают тренироваться еще шесть человек, старавшиеся воспользоваться последними минутами перед тем, как закончится их личное время и начнутся групповые занятия. Я почти сразу же заметила Галину, сидевшую на своем обычном месте, она уперлась подбородком в согнутые руки, лежавшие на бортике.

– Я приглашен сегодня на ужин? – раздался вопрос Ивана у меня за спиной.

Вытаращив глаза, я повернулась и посмотрела на него через плечо. Он начал тренироваться в темно-зеленом флисовом пуловере, но примерно час назад сбросил его, оставшись в черных облегающих спортивных брюках и светло-серой майке с длинным рукавом, с темными пятнами от пота на груди и на животе.

Вот везунчик.

Дыша носом, я на секунду сжала губы и, несмотря на то что собиралась неопределенно пожать плечами, кивнула. Я была перед ним в огромном долгу. Он это заслужил.

– Если тебе больше нечем заняться, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал приятно и спокойно.

Иван кивнул:

– До позднего вечера – нет.

Чем он должен заняться поздно вечером? – подумала я.

– Тогда я поеду к тебе домой вслед за тобой, – сказал он своим обычным голосом… без сарказма. – Если ты не будешь вести машину, как псих, это было бы чудесно.

И тут началось.

– Я не превышаю разрешенную скорость.

Он взмахнул густыми темными ресницами.

– Так ты называешь езду c превышением скорости на пятнадцать километров в час?

Я состроила гримасу.