Измена. Наследник для дракона

Хочу, чтобы Роланд окончательно стал для нас прошлым.

Как обычно, прибегаю в обед домой, чтобы поесть самой и покормить Ленарда.

— Как самочувствие? — спрашивает матушка и смотрит на меня чуть внимательнее, чем обычно. Мигом это подмечаю.

— Нормально, а что? — спрашиваю настороженно, зачерпывая ложкой рыбный суп.

— Ничего, — пожимает плечами. — Показалось, что бледная какая-то.

— Если честно, голова немного болит, — признаюсь и опять сдавливаю виски.

— Ммм, — тянет матушка. — Так отпросись пораньше. Вдруг, заболела?

Ответить не успеваю, потому что раздаётся громкий стук в дверь.

— Сиди, я открою, — матушка делает успокаивающий жест рукой и выходит из кухни со странной улыбкой на губах.

А у меня внутри растёт необъяснимое чувство тревоги. Кто это может быть посреди дня, если мы никого не ждём?

— Сюда несите, в кладовую, — доносится до меня голос матушки, за которым следует тяжёлая поступь чьих-то ног.

Осторожно выглядываю из кухни, да так и замираю на месте, прислонившись к стене: мимо меня проносят корзины и деревянные ящики с красными яблоками и жёлтыми грушами, лиловым виноградом, светло-зелёными велками капусты, картофелем, морковью, луком. Чего здесь только нет!

Сдержанно приветствую по имени двух рабочих из порта, которыми сейчас вовсю командует матушка:

— Осторожнее, вот сюда, сбоку поставьте, — суетится она, пытаясь разместить в крохотной кладовой дюжину ящиков и корзин.

Вскоре остаёмся с матушкой одни. Стоим и ошарашенно смотрим на забитую под завязку кладовую.

— О, как! Старый жук раскошелился! — хмыкает матушка.

— Бедный господин Жако, — говорю тихо, рассматривая лукошко со свежими ягодами и коробку засахаренных слив, — представляю, сколько стоило привезти всё это сюда!

— Ничего и не бедный! — отмахивается матушка. — Самому, небось, опостылела одна рыба с кашей, да соленья.

Смотрю на неё недоверчиво:

— Ты ведь понимаешь, что он купил это, потому что ТЫ попросила?

— Идём-ка, переберём вместе ягоды, — матушка подхватывает две увесистых корзинки.

— Мне нужно вернуться в аптеку, — провожу рукой по волосам.

— Да, брось, Софи! Никуда она не убежит, твоя аптека! Идём, идём. Сама поешь, пока не испортились, а то вон какая бледная. Так и Ленарду что-то перепадёт с твоим молоком, а то бедный мальчик всю жизнь на крупе и рыбе!

— Мама, не начинай, — прошу, послушно следуя за ней обратно на кухню.