Измена. Наследник для дракона

В его с Хоупом отчётах всё красиво, вот только есть один нюанс, о котором те умалчивают — треть допрошенных артефактами правды потом сходит с ума.

— Но, лорд Эварр, — скрипучим голосом возражает лорд Оклюз.

С шумом захлопываю кожаную папку с отчётом и небрежным жестом посылаю её через стол седовласому умнику с крючковатым носом и алчно бегающими белёсыми глазками.

Не надо быть особо проницательным, чтобы понять — раз так старательно проталкивает эти сомнительные артефакты, значит, надеется поиметь с этого неслабый откат.

— Хотите применять их на людях — дорабатывайте! — цежу сквозь зубы в повисшей вокруг тишине, затем встаю.

Оклюз пучит глаза и дёргает подбородком, будто индюк, которого клюнули в задницу.

Смотрю на него так, что бедняга втягивает голову в плечи и что-то там лопочет себе под нос, соглашаясь. Так-то лучше, умник, не стоит держать всех вокруг за баранов.

Размашистым шагом иду прочь из зала. Наконец-то грёбанный день закончился. Ещё один.

Как же. Всё. Бесит.

Коридор. Факелы под потолком.

С громким стуком захлопываю за собой дверь кабинета.

Мини-бар в ящике из орехового дерева. Стакан, янтарная жидкость больше, чем на половину. Залпом опрокидываю в себя, наливаю ещё.

Опускаюсь в кресло, откидываю голову на кожаную спинку, закрываю глаза.

По венам растекается приятное тепло. Ядовитый туман пробирается в мозг и дарит долгожданное облегчение. Ещё пара-тройка бокалов, и можно будет не думать ни о чём. Забыться. Только это и спасает последний проклятый год.

Громкий стук в дверь заставляет поморщиться. Вот, Бездна! Кого там ещё принесло?

— Роланд? — в проёме показывается обеспокоенное лицо Феликса Корфаса. — Ты так быстро ушёл.

— Хотел побыть один, — отвечаю с нажимом, глядя на Феликса исподлобья.

Тот замечает бокал на столе. Вижу, как дёргается уголок его рта, но вслух он ничего не говорит.

Тёмно-русые волосы Феликса схвачены на затылке чёрной лентой. Синий полицейский мундир, светлее, чем у тайной канцелярии и с другой эмблемой, застёгнут на все пуговицы.

— Я ненадолго, — Феликс кладёт передо мной пачку листов пергамента. — Мои люди прочесали Верпшир и всё, что западнее от маковых полей. Ничего.

Он проходит к мини-бару, не спрашивая, находит второй бокал и льёт себе щедрую порцию.

— Твоё здоровье, — салютует мне, затем делает большой глоток.

Молчим. Ни мне, ни ему сказать нечего. Последняя зацепка оказалась ложной.

— Год прошёл, — осторожно проговаривает Феликс.